День проходил в возне с приборами – большей частью автоматическими, вынесенными за пределы купола. Некоторые отказали – Миша решил, что через месяц-другой выйдет в скафандре наружу и проверит, что можно сделать с датчиками. Пока же ему хватало купола. Когда ежедневное ТО заканчивалось, Миша читал.
А лучше всего было вечерами, когда Миша давал подтверждение на отключение света – и лампы начинали медленно гаснуть. Он выходил в сад, садился за маленький столик, вокруг которого помидорные джунгли были слегка расчищены, и ждал, пока наступит темнота.
Настоящая темнота.
Только ослепительные звезды всех цветов – медленно плывущие вокруг. Астероид вращался, и Мисс Вселенная поворачивалась к Мише то одним бочком, то другим, демонстрируя все свои красоты.
Никаких метеоритов. Ничего движущегося – кроме танца звезд.
Миша улыбался звездам и прихлебывал из стакана виски.
Кот по имени Кот обычно приходил после наступления темноты. Весь день он блуждал по саду, охотился за мышами – только теперь Миша догадался, к чему был совет предшественника. Видимо, тот и завез на станцию первую живность.
Миша великодушно позволял Коту улечься на коленях, давал понюхать стакан – Кот недовольно морщился, но каждый раз нюхал снова. Это превратилось в ритуал, как и кусочек колбасы, выделяемый Мишей из своей закуски.
– Видишь Солнце? – спрашивал Миша, когда очередной оборот выносил в зенит яркую желтую звездочку.
Кот молчаливо признавал, что видит.
– Этот свет, – говорил Миша, – шел с солнца три года. Представляешь? Целых три года. А точнее – тысячу восемьдесят четыре дня… Что мы делали три года назад, Кот?
Кот начинал вылизываться, намекая, что три года назад был не в состоянии что-либо делать.
– Мы ездили в Крым, – говорил Миша, сверяясь с органайзером. – Вот ведь глупость, и чего нас в Крым понесло, почему хотя бы не в Турцию? Так… и были мы в этот день… нигде не были. Значит – валялись на пляже. И занимались любовью в номере. И пили сладкое вино.
Кот потягивался и задремывал.
– Привет, милая, – говорил Миша. То ли звезде по имени Солнце, то ли женщине по имени Ксюша. – Тогда ты ведь еще верила, что мы будем вместе, точно? Всю жизнь вместе…
Кот недовольно мяукал – Миша слишком энергично взмахнул стаканом и облил его.
– Молчи, не насмешничай! – сурово одергивал Миша Кота. – Вам хорошо – март кончился, орать перестали, разошлись. И забыли друг друга…
Кот пристыженно молчал.
– Ладно, не сержусь, – прощал его Миша. – Все равно мне хорошо. Здесь никого нет. Нигде и никого! На сотни световых лет – ни одной живой души, разве что ангел пролетит…
Небо вращалось все быстрее и быстрее. Обычно Миша так и задремывал, ближе к утру перебираясь в кровать, утром ополаскиваясь холодной водой – и становясь на удивление бодрым. Нет, это просто праздник какой-то! Холодильник с виски, тупые приборы, уныло разглядывающие звездное небо и замеряющие уровни излучений, ледяной вакуум за стеклами купола – плевать, что вакуум не бывает ледяным…
Спиться он почти не боялся. Да, конечно, руководство пришло бы в ужас, обнаружив, как Миша проводит свои дни. В ужас – и изумление, потому что Миша всегда считался надежным и выдержанным человеком. Но он и к этому полугодовому запою подошел основательно: не позволял себе напиться, прежде чем все работы по станции будут завершены.
– Знаешь, чего я хочу, Кот? – спрашивал он Кота. И тот любопытным взглядом отвечал: «Говори, не томи!» – Я хочу поймать волну. Давным-давно ушедшую волну своей любви.
– Мяу, – сомневался Кот.
– Это как в сказке, – поглаживая черную шерстку, отвечал Миша. – Про Снежную Королеву, про мальчика Кая, которому осколки ледяного зеркала попали в глаз и в сердце… Любовь – самое отвратительное зеркало! В сердце у меня осколок сидит до сих пор. А из глаза – выпал. Как лучик света. Отразился – и ушел в небо. Так может быть, я снова его увижу, Кот? Этот лучик? И он снова ударит мне в глаза!
– Зачем? – интересовался Кот.
– Когда у человека любовь в сердце, – ничуть не удивившись, объяснял Миша, – это только страдание. Страдание и не больше. А вот когда еще и в глазах любовь…
Кот тихо смеялся и отвечал:
– Глупый Миша. Ты веришь, что если в твоих глазах вновь появится этот свет – она вернется?
– Не смей называть хозяина глупым! – строго отвечал Миша. – Ты сам – безмозглое животное… ты даже не умеешь говорить, это лишь моя галлюцинация, бред!
– Кто знает? – лукаво отвечал Кот, выгибая спинку. – Так вот, мой умный хозяин! Мы, коты, давно знаем эту тайну – свет, ушедший из глаз, не возвращается. Ты можешь быть сильным и умным, ты даже можешь научиться летать быстрее света. Ты можешь обмануть всех в целом мире, даже свою умную маму, а ведь мамы видят сыновей насквозь! Но тебе не поймать этот свет.
– Посмотрим, – отвечал Миша, чтобы не спорить с глупым животным.
Кот снова усмехался и принимался чистить усы.
– Люди… ах эти глупые люди, – бормотал он. – Если уж ты позволил злым осколкам попасть в твое сердце и глаза – страдай и терпи. Вышел осколок из глаз, рано или поздно выйдет и тот, что в сердце! Тебе сразу станет легко, и ты пойдешь искать новую боль. Мы, коты, давно знаем эту тайну – не позволяй себе влюбляться. Есть только март, и еще апрель, и еще май… есть разные месяцы, и разные кошечки, и очень-очень много радости и счастья! Но никакой любви нет!
– Неправда, – прошептал Миша, засыпая. – Я слышал эти речи много раз… я помню, кто так говорил… Но любовь все равно есть.
– Нет, – упрямо повторил Кот. – Пока ты не поверишь в нее – любви нет!