Кофе, печенье, одиночество
Вика прикусила губу, пока в камере отсчитывались три секунды до съёмки. Улыбка должна была выглядеть непринуждённой — лёгкий намёк на радость, но без фанатизма. Настоящего. Кофе перед ней давно остыл, образовав на поверхности маслянистую плёнку. Она не стала его пить — напиток был нужен только как аксессуар, тёплая коричневая точка в композиции.
Третий дубль. Рука чуть дрожит — надо бы переставить телефон, поймать другой свет. Но если сделать ещё один кадр, кофе окончательно остынет и потеряет «уютный» пар. А без пара это уже просто чашка с мутной жидкостью. Как она.
— Опять соло? — Бариста, парень с выцветшим тату на запястье, поставил перед ней тарелку с кривым песочным печеньем. — Бесплатно. Выглядишь так, будто тебе нужно сахара в кровь.
Она фальшиво рассмеялась — тот смешок, который обычно вставляла в сторис между фразами.
— Я не одна, просто… — пальцы сами потянулись к телефону, будто там, в уведомлениях, лежало алиби. — Друзья задерживаются.
Он посмотрел на неё так, словно видел сквозь слои тонального крема и хайлайтера.
— Ага. Ну, печенье хотя бы настоящее. Не как твои посты.
Губы Вики дёрнулись. Откуда он знает? Она же никогда не писала в соцсетях свои геотеги.
Печенье лежало посреди стола, неуклюжее, с торчащим изюмом. Она представила, как выставляет его в сторис: «Уютное утро с самыми близкими 💛». Но в кадре должна была быть идеальная выпечка из кондитерской, которую она не могла себе позволить. А это… это было слишком человеческое.
Тело двинулось на автопилоте: рука подняла телефон, палец нажал «запись». Она отодвинула локон за ухо — жест, который фанаты называли «обворожительным».
— Эй, — бариста наклонился к ней, перекрывая камеру, — ты вообще слышишь, что я говорю?
— Что? — она моргнула, будто вынырнув из воды.
— Я спросил, как тебя зовут. Не в интернете. В реальности.
Горло внезапно сжалось. Её имя было в шапке профиля. Он что, не проверял?
— Вика, — выдавила она.
— А я Миша. — Он убрал тарелку. — Печенье съешь. Оно не для лайков, оно для тебя.
Она сунула его в карман, не глядя. На экране телефона уже горели уведомления — первые лайки на прошлый пост. «Ты божественна», «Хочу такое же утро».
Вика потянулась за помадой, чтобы подправить макияж. В отражении экрана мелькнуло её лицо — без фильтров, с усталыми глазами. Она быстро выключила камеру.
Чужое отражение
Вика замерла перед зеркалом ванной, вцепившись в телефон. Уведомление горело кислотным цветом: «Вход с нового устройства: Санкт-Петербург».
Это не я.
Она тыкнула в экран, сбивая ноготь по краю защитного стекла. Приложение зависло на долю секунды — ровно столько, чтобы она успела подумать: «Глюк. Просто глюк».
Потом открылся её профиль.
Только это был не её профиль.
Фото — те же, но все подписи изменены. «Утро с близкими» превратилось в «Одиночество за чужой счет». Под постом с кофе висел новый комментарий от её же аккаунта: «Хочешь узнать, каково это — быть настоящей?»
— Что за бред... — шепот отразился эхом от кафельной плитки.
Пальцы дрожали так, что отпечаток пальца не срабатывал три раза. Когда получилось, она сразу полезла в настройки — сменить пароль, отключить все сессии. Но кнопка «Выйти со всех устройств» была неактивна.
Как будто кто-то запер её снаружи её же цифрового дома.
Наверху экрана мелькнула иконка загрузки. Новый пост.
Вика нажала на него — и рот наполнился вкусом медной монеты.
Видео. Трясущаяся камера, её же лицо без макияжа, заплаканное, с размазанной тушью. Она орала на кого-то за кадром: «Ты думаешь, эти лайки что-то значат? Я ненавижу их всех!»
Это было два года назад. После той ссоры с Максом. Она стерла запись в ту же ночь.
Теперь оно висело у неё на странице. Уже 300 репостов.
Первое сообщение прилетело от Алины: «Вау, а мы-то думали, ты железная».
Второе — от спонсора: «Наше сотрудничество приостанавливается».
В уведомлениях уже пылали цифры: «+500 комментариев». Большинство начиналось со слов «Фейк» и «Наконец-то». Её профиль превратился в чужой — те же фото, но с подписями, которые резали глаза: «Фотошоп здесь», «Этот смех стоил мне трёх дублей». Последний пост — то самое забытое видео с её истерикой — уже собрал больше лайков, чем её прошлый "идеальный" за целый месяц.
Телефон завибрировал. Новый пост от её аккаунта — детское фото из деревни, которое она никуда не загружала. Подпись: «Вот кем ты была. Кем стала?»
Вика выключила экран. В отражении зеркала кто-то плакал — странная незнакомая девушка с её лицом.
Обратный отсчёт
Кому звонить?
Первое сообщение полетело Алине: "Мой акк взломали, нужна помощь"
Три точки набирания появились и исчезли. Через десять минут пришел ответ:
"Ты же понимаешь, мне нельзя сейчас ассоциироваться с тобой. Контракт с L'Oreal на носу."
Вика закусила губу. Они два года снимали совместные челленджи, ездили на блогер-хаусы, называли друг друга "сестра". Теперь это измерялось тремя строчками текста и смайлом с пожатием плечами.
Вика ткнула на звонок Максу — единственному, кто знал пароль от её старой почты.
— Ну че, звезда? — его голос звучал устало. — Опять контент нужен?
— Мой аккаунт... кто-то... — слова застревали в горле комьями.
— Ой, — он фальшиво ахнул, — значит, правда взломали? Ну держись. Хотя... кому ты теперь нужна? ...Ты же до сих пор используешь наш общий пароль. Тот, что я придумал на твой день рождения.
Вика замерла. Она действительно не меняла его.
— Ты даже не помнишь, какого цвета у меня глаза, правда? — продолжил Макс. — Зато помнишь, какой ракурс лучше подчеркивает твою талию.
Она бросила трубку, не дослушав. В голове крутились цифры: 87 тысяч подписчиков, 12 отмененных коллабораций, 3 года работы. И ноль людей, которым она могла позвонить.
Остались только...
— Алло, техподдержка? — голос её звучал чужим, как будто она давно не пользовалась им для настоящих разговоров.
На том конце провода женщина с механической улыбкой в голосе объяснила, что восстановление займёт до 72 часов.
— Но это же мой аккаунт! — Вика сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Без подтверждения личности мы не можем...
Она отключилась. 72 часа. Трое суток. 4320 минут. Достаточно, чтобы её цифровая жизнь разложилась на пиксели.
Включила ноутбук. Резервная копия. Надо найти резервную копию.
Но папка "Вика_контент" была пуста.
Как?
Тогда она полезла в корзину. Среди сотен удалённых файлов нашла видео — то самое, где она рыдает. Дата изменения: сегодня, 14:23. Кто-то специально восстановил его, взломав ее компьютер.
На лбу выступил липкий пот. В ушах стучало: ты исчезаешь, ты исчезаешь, ты...
Телефон завибрировал.
1 новое сообщение в Telegram
Незнакомый номер: «Нравится быть настоящей?»
Она резко отшвырнула телефон, как будто он обжёг пальцы. За окном, на рекламном билборде, улыбалась её фотография для бренда уходовой косметики. «Ваше настоящее лицо» — гласил слоган.
Вика натянула старую ветровку с выцветшей надписью «Кузьминки» и выбежала на улицу. Без макияжа — впервые за три года. Московский воздух ударил в лицо смесью выхлопных газов и запаха жареных каштанов. Прохожие не узнавали её. Никто не оборачивался, не шептал "Это же та блогерша".
Никто ничего не снимал.
Телефон в кармане снова завибрировал.
Незнакомый номер: «Тебе уже лучше?»
Она резко развернулась — но вокруг не было никого подозрительного. Только жизнь, которая продолжалась без её сторис.
Фонтан настоящих слез
Она шла, не замечая пути, пока ноги не привели ее к знакомому фонтану в сквере у Павелецкого вокзала. Здесь, среди спешащих пассажиров и уличных музыкантов, всегда сидела бабушка Татьяна Петровна — та самая, что комментировала ее посты: "Красавица, но кутайся теплее, ветер сегодня холодный".
Старушка, как всегда, кормила голубей. Увидев Вику, просто подвинулась на скамейке, будто ждала.
— Садись, солнышко, — протянула ей бумажный стаканчик с чаем. Пар поднимался живыми клубами, непохожими на статичный дым с ее постановочных фото.
Вика сжала в кулаке SIM-карту, которую достала чтобы заглушить незнакомца.
— Я... Мне некуда идти, — голос сорвался на полуслове. Не тот голос, что звучал в ее видео, а какой-то детский, несмазанный.
— Да я вижу, — бабушка кивнула на ее потрепанные кеды. — Ты и не за тем пришла.
Она протянула Вике кусочек хлеба.
— Покорми.
Голуби слетались, не боясь, клевали крошки прямо с ладони. Один, самый наглый, сел Вике на плечо.
— Вот видишь, — бабушка улыбнулась, — они же настоящие. Не как твои подписчики.
Вика рассмеялась сквозь слезы. В глазах старушки отражалось что-то, чего не было в тысячах лайков — понимание без слов.
— Я... я не знаю, кто я без всего этого, — прошептала Вика.
Бабушка Таня достала из сумки небольшой потрепанный альбом. На первой странице — фото молодой женщины у этого же фонтана.
— Это я в 1965-м. Тоже думала, что без моего завода — никто.
Вика потрогала снимок. Бумага была шершавой, живой.
— А что... что мне теперь делать?
— Жить, — бабушка закрыла альбом. — Просто жить.
Вика разжала ладонь. SIM-карта упала в воду с тихим плеском. Голубь на ее плече взмахнул крыльями, но не улетел.
Без лайков, без масок
Бабушка Таня молча протянула ей бумажный пакет с ещё тёплыми пирожками — те самые, с вишней, что пахли детством во дворе хрущёвки.
— Кушай, родная, — сказала старушка, и в этих словах было больше тепла, чем во всех комментариях её бывших подписчиков.
Вика откусила, и кисло-сладкий вкус вдруг вернул её в тот день, когда она впервые сделала селфи — тогда ещё на старый кнопочный телефон, просто для себя. Без фильтров, без правильного ракурса.
Напротив, у киоска с прессой, девушка в ярком пуховике старательно фотографировала кофе на фоне вокзала. Вика поймала себя на мысли, что автоматически оценивает свет, композицию... И вдруг рассмеялась.
— Что? — удивилась бабушка.
— Да так... — Вика стряхнула крошки с колен. — Просто поняла, что теперь могу просто пить кофе. Не ради контента.
Старушка одобрительно хмыкнула и достала из сумки потрёпанный блокнот:
— Вот, записывай. Первый день твоей новой жизни.
Вика открыла первую страницу. Чистую. Без лайков, без комментариев. Просто белая бумага, ждущая её настоящей истории.
Где-то за спиной зазвонили колокола, смешавшись с гудками поездов. Москва жила своей обычной жизнью — шумной, неидеальной, настоящей. И теперь она была её частью. Не картинкой. Не контентом. Просто — Викой.
Она глубоко вдохнула, впервые за долгое время чувствуя, как воздух наполняет лёгкие без оглядки на то, как это выглядит со стороны.
🕊️ · · · ГДЕ ТОЛЬКО НАСТОЯЩЕЕ · · · 🕊️
А вы когда-нибудь чувствовали, что живете ради лайков, а не для себя? Сколько настоящих людей останется с вами, если исчезнет ваш цифровой профиль?
📌 Подписывайтесь, чтобы не пропустить важные истории о нас настоящих.
Ставьте 👍, если узнали в Вике себя или своих близких.
💬 Поделитесь в комментариях: когда вы последний раз делали что-то просто так — без фото и сторис?