#чувства #потеря #депрессия #психологическаяпроза #сныиреальность #прошлое #отношения #конфликт #внутреннийконфликт #одиночество #невысказанныевопросы #внутренниймонолог
Пробка началась ещё до моста, но Денис был готов у этому. Снежные хлопья летели в стекло и стекали по нему крупными мокрыми каплями.
Понимая, что смысла откладывать неприятный разговор нет, Денис набрал маму. Разбитые пальцы дёргало от боли, и парень пожалел, что не принял обезболивающее.
— Мам, привет, не смогу приехать, — сказал он, когда длинные гудки прервало её «привет».
— Почему-то я не удивлена, — ответила она после недолгого молчания, и Денис устало прикрыл глаза. Он надеялся на то, что получится избежать скандала, но, видимо… нет. Ошибся.
— Не дави на меня, бесполезно, — сказал он, даже не пытаясь скрыть раздражение, — я не приеду, и это не обсуждается.
— А причину я могу узнать?
— Нет, не можешь.
— Даже так?
Денис опустил стекло и закурил — только так он мог разговаривать с матерью спокойно. Ну… относительно спокойно. Её непонятное Денису стремление подчинять его себе сначала вызывало недоумение, потом злость, потом он научился не обращать на это внимания.
Февральский воздух был тяжёлым и влажным, в нём не было ни намёка на весну. Денис не мог отделаться от ощущения, что сейчас была глубокая осень — тот непонятный период между октябрём и ноябрём, когда от бесконечных утренних туманов и мрачных закатов начинаешь медленно сходить с ума.
— Ты делаешь это назло мне? — спросила мать.
— Что именно?
— Куришь во время разговора со мной, — ты же куришь?
Денис глубоко затянулся. Объяснять матери, почему он так делает, смысла не было: не услышит, не поймёт, только разозлится.
— Мам, я курю, потому что хочу курить. И пью, потому что хочу пить…
— На наши деньги.
— Да. На ваши. Напомнить, почему? Помнишь, какой скандал ты устроила, когда я пошёл работать на автомойку?
Конечно, она помнила.
— Тебе нужно было готовиться к ЕГЭ.
— А когда я устроился охранником в ночник?
— Это был первый курс, тебе нужно было…
— И тебе плевать, приеду я или нет, согласись? Просто тебя бесит, что получилось не так, как хотела ты, да? Тебя бесит, что ты больше не можешь меня контролировать. Тебе плевать, на чьи деньги я живу.
— Ты сейчас намекаешь на то, что я плохая мать?
— Мам, я не намекаю. Я открытым текстом говорю, что не приеду на день рождения Андрея. И тебя это бесит. Не пойму только, почему.
Удивительно, но на этот раз не помогли даже сигареты. Он устал от бесконечных скандалов и сомнений, устал от упрёков и давления со стороны взрослых, устал от их попыток доказать ему что-то. И больше всего Дениса достала фраза, которая звучала каждый раз, когда его мнение не совпадало с их мнением.
(тебе невозможно что-то доказать)
— Ты невыносим, тебе невозможно что-то доказать.
Денис глубоко затянулся, заставив себя промолчать.
— Ты можешь объяснить, что случилось?
Денис ответил максимально честно.
— Нет.
— Почему?
(потому что я не понимаю сам себя. я не понимаю, почему так тяжело отпустить Дашу. я просто чувствую, что должен быть с ней. я хочу быть с ней)
Как бы на это отреагировала мама? Как бы она назвала Дашу? Очередной?
(кто такая Даша? твоя очередная?)
— Мам, мне надо… не начинай.
— Очередные соревнования, да? — со злостью спросила она и продолжила, не дав ему ответить, — поступай как знаешь. Как хочешь. Тебе невозможно что-то доказать. Ты всегда думал только о себе.
Денис молчал. Он не хотел спорить. Он хотел, чтобы она заткнулась. Выговорилась и заткнулась.
— Это так важно, да? — спросила мама.
Денис понятия не имел, что она имела в виду. Соревнования, которые сама же себе придумала, или его принципиальное стремление сделать всё по-своему. Но он точно знал, что её разозлит: его молчание, которое всегда почему-то воспринималось не как разумное поведение и попытка не допустить конфликт, а как протест. И началось это задолго до того, как Денису исполнилось восемнадцать.
(ты молчишь назло мне, да? признай это)
— Думай, что хочешь, — устало сказал Денис, — называй меня, как хочешь. Мне всё равно.
— И так было всегда. Тебе всегда было всё равно.
Денис вдруг испытал острое чувство дежавю. Буквально минут десять или пятнадцать назад у него состоялся точно такой же бессмысленный разговор с Лерой. Все реплики снова тщательно продуманы и прописаны, но те, кому они предназначались, не выучили текст и теперь пытаются импровизировать, чтобы окончательно всё не испортить.
И окончательно всё портят.
Когда мама заговорила снова, её голос звучал уже совершенно по-другому: с едва заметной, ненавязчивой и почти нежной угрозой. Парень напрягся ещё до того, как появилось реальное, почти неконтролируемое желание возненавидеть её.
— Денис, что стало причиной на этот раз? Очередная симпатичная мордашка, которую ты до сих пор не уложил в постель и поэтому не можешь это так оставить? Или какая-та личная трагедия? Тоже очередная? Кто-то в очередной раз решил доказать, как сильно тебя любит? Или тяжёлые воспоминания не дают тебе вернуться? Давят на тебя… Ты ещё плачешь по ночам или наконец-то смирился с тем, что остался жив?
Денис потрясённо уставился на экран айфона, как будто он мог хоть как-то объяснить происходящее. Мать и раньше часто была несдержанной и позволяла себе лишнего, особенно после пары бокалов дорогущего вина, но на этот раз она не просто оскорбляла или унижала — она стремилась причинить как можно больше боли.
— До сих пор не уложил в постель… — растерянно повторил Денис и подумал о Даше. Подумал о том, как она пришла к Вадиму и попросила сделать с ней то, что не смог сделать ч..ё..р..т..о..в м..у..д..а..к из машины, в которую она так неосмотрительно села.
(я боюсь, что это случится снова, хочу, чтобы в первый раз это было обоюдно)
— Можешь как угодно оскорблять меня, — тихо сказал он, — но не смей трогать Дашу, поняла? Она тут не при чём. Отстаньте вы все от неё.
Стоящий перед ним белый Лексус мигнул габаритами и начал движение. Денис чуть ослабил педаль тормоза, едва ли отдавая себе отчёт в том, что делает. Он действовал машинально, полностью сосредоточившись на разговоре.
— Будем знать, что теперь ты спишь с Дашей, — сказала мать, — ну, рыженьких у тебя ещё не было. В принципе, меня это не должно волновать. Не должно волновать, с кем ты спишь, но я же твоя мама, я должна заботиться о тебе.
Денис машинально закурил. Снова.
— У меня не было рыженьких? — повторил он.
— Были?
— А почему ты решила, что Даша рыженькая?
— Я не решила, я знаю.
— Откуда? — тихо спросил он.
— Я знаю про драку с преподавателем. Я знаю про твои проблемы с учёбой. Про соревнования, на которые ты не поехал.
Денис молчал. Он так тщательно оберегал от этой женщины свою жизнь, скрывая от неё всё — максимально всё, — что разговор с ней стал для него настоящим потрясением. Денис ожидал от неё чего угодно, но только не этого.
— И про твою связь с замужней женщиной я тоже знаю. Не противно было, нет? Ты же собственник, а тут делить её пришлось с кем-то.
— Что ты несёшь? — прошептал Денис, — остановись.
— Почему же? — поинтересовалась женщина, — ты уже взрослый. Недостаточно взрослый, чтобы зарабатывать, конечно, но достаточно взрослый, чтобы курить, пить и путаться с замужними. Что именно тебя смутило в нашем разговоре?
— Это всё из-за того, что я не смог приехать на день рожд…
— Это всё потому, что ты — высокомерный м…y…д…a…к с непомерными амбициями. Как твой отец. Да, Андрей? — теперь она обращалась к отчиму Дениса, — я права? Скажи, его отец высокомерный…
Какое-то время в динамике было тихо, потом Денис услышал спокойный и уверенный голос отчима.
— Привет, малыш, ты как?
До этого дня Андрей ни разу не обращался к Денису так. Это могло что-то значить, а могло не значить абсолютно ничего. В любом случае, поведение материи потрясло Дениса намного сильнее.
— Что с ней? — спросил он хриплым шёпотом, — Андрей?
Ответ отчима вызвал у Дениса приступ неконтролируемого смеха. Он ничего не мог с собой поделать, просто смотрел на засыпанную снегом реку, которая сливалась с темно-серым цветом неба, и смеялся.
— Наверное, она просто расстроилась, что ты не приехал.
Поток машин медленно двинулся вперёд. Денис поднял глаза от экрана айфона и увидел зажатую между пальцами сигарету.
— Отлично, — пробормотал он и поднёс сигарету к губам, глубоко затянулся. Руки дрожали.
— Ты за рулём? — спросил Андрей.
— Угу, — он сделал ещё одну затяжку.
— Куда едешь?
— К… как это… К очередной симпатичной мордашке, которую так и не смог уложить в постель, — он снова рассмеялся.
— Малыш, успокойся и послушай меня, — жёсткий, но не злой голос отчима привёл его в чувство.
— Или остановись и прийди в себя, или прекращай смеяться и бери себя в руки. Ты понимаешь, чем это всё может закончиться?
— Я в пробке, — ответит Денис, — но я… спасибо, я успокоился.
Но так ли это было на самом деле?
— Что с ней?
И снова ответ Андрея не удивил.
— Напилась, что же ещё. Ты по голосу не понял?
— Нет.
— Не надо воспринимать всерьёз всё, что она тут тебе наговорила.
—Напилась? В два часа дня?
— Малыш, а что ей ещё делать?
Действительно, подумал Денис, что ещё делать молодой и красивой женщине, которой не нужно работать, потому что у неё есть всё.
— Всё так плохо? — спросил Денис.
— Нормально, не переживай. Просто… Денис, у каждого человека есть какое-то своё чувство справедливости. Ей кажется, что она права. И она это сможет обосновать. Тебе кажется, что ты прав. И ты тоже сможешь это обосновать.
— А что думаешь ты?
— Я думаю, что ты всё правильно сделал. Позвони, когда будешь на месте, только звони мне, не ей.
У каждого своё чувство справедливости.
Денис подумал о маньяке и его жертве. Маньяк думает, что поступает правильно, это его натура, и он сможет это обосновать. Жертва… Денис подумал об у..б..и..т..ы..х в парке девушках. Жертва с маньяком не согласится, и это было не просто нормально. Это было естественно. Это было правильно.
— С ней всё будет нормально? — спросил Денис.
— Конечно. Примет ванну с пеной, выпьет там ещё бутылку шампанского, потом позвонит подруге и поедет с ней в какой-нибудь торговый центр, купит себе что-нибудь ненужное, но дорогое и успокоится. Денис, ты ещё тут?
— Да, — ответил парень.
— Не переживай, всё будет хорошо. Сосредоточься на дороге. У вас снег?
— Да.
— Отключаюсь.
— Пока.
Денис заблокировал телефон и бросил его на пассажирское сиденье экраном вниз, потом нашёл нужную песню и сделал звук громче.
I’m damaged…
Он затерялся в каком-то мраке непонимания и бесконечных проблем, но пока понятия не имел, как из этого мрака выбраться. Все попытки вырваться, возвращали его к исходной точке.
(она знает обо мне всё. но как?)
Ответ был очевиден: фотография с похорон Марины, ссылка на статьи о её с..а..м..о..у..б..и..й..с..т..в..е, которую прислали Даше, письма м.е.р.т.в.е.ц.а, которые получал сам Денис — всё это делал один и тот же человек.
— Мы ошиблись, — сказал Денис, — его взгляд был устремлён в снежную пустоту, — это же месть, да? Кто-то… она… или он… нет, скорее всего, она думала, что Даша расскажет всем о Марине, но она промолчала. Промолчала… Кто же ты? Или… Нет… Где же ты?
Он докурил сигарету до фильтра, поднял стекло и заблокировал двери.
— Где же ты?
Ответ был вполне ожидаем. Тишина.
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку «Прошлое»