Сегодня встречался с хорошим писателем, Дмитрием Поляковым-Катиным, я писал тут много о его замечательной трилогии про Штирлица, точнее совсем про другого разведчика - похитителя секретов атомного оружия, про ученых, которые создавали во время это оружие и про то как они мучились и страдали, когда поняли весь ужас, который это оружие может совершить. И Дмитрий мне подарил новую книжку, она еще только печатается. Это сказка про то, как от людей убежали все, все-все книги.... Очень захватывающе. Ну еще напишу подробности в следующий раз...
Возвращаться к детским книгам — это не инфантилизм, а храбрость — снова чувствовать, верить, плакать над простой справедливостью и смеяться без цинизма. В этих страницах — напоминание: мы ещё умеем быть настоящими.
После шестидесяти нас тянет не к новинкам, а к сказкам. К тем самым, из детства. Это не бегство от реальности — это путешествие к тому, что мы в себе потеряли. И нет, читать “Винни-Пуха” в старшем возрасте — не странно. Это мудро.
Вчера я перечитал «Карлсона, который живёт на крыше».
Хохотал. Потом прослезился. Потом сделал себе бутерброд и задумался:
почему я чувствую себя живее после книжки для семилетних, чем после “серьёзного” романа о судьбах и постправде?
В детстве мы читали, чтобы мечтать.
Во взрослом возрасте — чтобы понять.
А после шестидесяти хочется читать, чтобы почувствовать, что мы всё ещё здесь.
Теплые. Настоящие.
С душой, которая хочет чуда.
Это не регресс. Это возвращение.
В книге «Как роман» Даниэль Пеннак пишет, что каждый читатель имеет право перечитывать, читать что угодно и где угодно.
И это право особенно важно, когда жизнь убыстряется, а внутри хочется медленного — тёплого — простого.
И знаете, что?
«Малыш и Карлсон» — это про одиночество, принятие и внутреннюю свободу.
«Винни-Пух» — это про философию дружбы и внутренний покой.
«Три толстяка» — это про сопротивление злу и право мечтать.
Почему детские книги работают, когда взрослые уже не справляются
- Они честные.
Там нет морализаторства. Герои делают глупости. Плачут. Обнимаются. Теряются. И всё это — по-настоящему. - Они простые. Но не примитивные.
В них понятные чувства: страх, радость, зависть, любовь.
А мы с возрастом часто перестаём их распознавать. - Они возвращают нам то, что мы потеряли: тепло и смех.
Мы снова хихикаем, как в детстве. Или сопим в платочек от нежности.
И это лечит лучше, чем таблетки от давления.
Когда я читаю «Айболита» — я снова в комнате с ковром на стене
Мне не нужно ничего объяснять.
Я просто знаю, что доктор добрый. Что звери выздоровеют. Что злой Бармалей в конце испугается и уедет.
И это ощущение:
всё будет хорошо. Мир страшный — но не безнадёжный.
И я снова в детстве. Где всё казалось возможным.
Это не инфантилизм. Это зрелость
Инфантилизм — это когда ты отказываешься взрослеть.
А я — взрослый. Я просто не хочу становиться черствым.
Я хочу сохранить в себе то, что делает меня человеком.
И если мне в этом помогает сказка — значит, она не детская.
Она — взрослая. Самая настоящая.
Мои любимые «взрослые детские книги» после 60
- «Малыш и Карлсон» — потому что у каждого внутри есть кто-то летающий и наглый, но очень верный.
- «Винни-Пух» — потому что он умеет быть, а не доказывать.
- «Три толстяка» — потому что мечта важнее страха.
- «Приключения Тома Сойера» — потому что жизнь — это авантюра, даже если тебе 63.
- Сказки Толстого, Успенского, Чуковского — потому что язык там живее новостных лент.
Так что теперь?
Теперь я разрешаю себе читать что угодно.
В том числе — то, что меня утешает. Согревает. Напоминает.
Что я жив.
Что я чувствую.
Что я ещё могу смеяться, сопереживать, верить, обижаться и… прощать.
Сохрани эту статью.
Отправь другу, который всё ещё прячет «Карлсона» под серьёзной обложкой.
Скажи ему:
Ты не ребёнок.
Ты просто умеешь помнить.
А это — суперспособность.