# Городская хворь и домовой
Прошло три месяца с тех пор, как Александр Вадимович Вяземский, ведущий фармаколог компании "НовоМед", побывал у бабки Ефросиньи. Городская хворь отступила. Желтизна сошла с лица, вернулся сон, а главное — пропала та беспричинная тревога, от которой никакие таблетки не помогали.
Каждые выходные теперь Артём ездил на окраину города, где жила знахарка. Не за новыми снадобьями — его собственный балкон уже превратился в настоящий травник с десятками горшков. Ездил просто так, чтобы помочь старушке по хозяйству, послушать её неторопливые рассказы о том, как жили раньше, да подышать воздухом, что пах сосновой смолой и дымком от русской печи.
— Эх, Сашка, — говорила Ефросинья, наливая душистый чай, — ты ведь и правда поверил, что мои травки тебя вылечили?
— А разве нет? — удивился Александр, прихлёбывая из глиняной кружки. — Я даже в лаборатории некоторые проверил. В них действительно есть активные компоненты, которые благотворно влияют на нервную систему.
Бабка Ефросинья усмехнулась, отчего морщинки на её лице сложились в хитрую паутинку.
— Травки-то, конечно, помогают. Но не они главное. Главное — ты землю почувствовал. В городах ваших бетонных люди от неё отрываются, вот и болеют душой. А ты вон, огородик завёл, землю руками трогаешь, на небо смотришь, к дому своему прислушиваться начал... В этом лекарство настоящее.
Александр кивнул. Действительно, по совету Ефросиньи он не только пил травяные сборы, но и полностью изменил образ жизни. В его стерильной городской квартире появились комнатные растения. На балконе — маленький огородик с зеленью и цветами. Он стал готовить еду сам, а не заказывать доставку. И самое странное — завёл привычку перед сном благодарить свой дом за уют и тепло.
— Раньше бы засмеялся от таких советов, — признался Саша. — А теперь... Теперь дом как будто живой стал.
— А он и есть живой, — серьёзно ответила Ефросинья. — Дом — это не стены, а душа. А где душа есть, там и хозяин должен быть.
— Какой ещё хозяин? — не понял Александр.
— Домовой, кто ж ещё, — как о самом обыденном сказала старушка. — У тебя, поди, ещё не завёлся?
Александр хотел отшутиться, но вдруг вспомнил странности, которые стали происходить в его квартире. То ключи, которые он точно оставлял на кухне, оказывались в прихожей. То плед на диване складывался иначе, чем он его оставлял. А однажды утром он обнаружил, что все его растения на балконе политы, хотя накануне забыл это сделать.
— Бабушка Ефросинья, вы же не всерьёз про домового? — осторожно спросил он.
— А ты как думал? — хмыкнула старуха. — Дом без хозяина — что тело без души. Пустой он. А когда человек дом уважает, о нём заботится, тогда и домовой приходит. Он-то твой дом и бережёт, когда тебя нет. За порядком следит.
— И... что мне делать с этим... домовым? — растерянно спросил Александр.
— А ничего особенного. Уважай его, как старшего родственника. Утром "доброе утро" говори, вечером "спокойной ночи". В особые дни угощение оставляй — молочка, хлебушка. Он не привередливый. И главное — не серчай, коли проказничать будет. Он это не со зла, а чтоб ты его присутствие чувствовал.
Александр вернулся в свою городскую квартиру поздним вечером. Стоя посреди тёмной прихожей, он почувствовал себя глупо, но всё же произнёс:
— Добрый вечер... домовой. Я вернулся.
Ему показалось, что где-то в глубине квартиры что-то шуршнуло, но может, это просто ветер за окном. После душа Александр оставил на кухонном столе блюдце с молоком и кусочком свежего хлеба, чувствуя себя при этом совершенно по-идиотски. "Докатился, фармаколог с двумя высшими образованиями," — подумал он.
Утром молока в блюдце не было. "Высохло," — рационально объяснил себе Артём и отправился на работу.
В тот день в лаборатории случился прорыв. Препарат, над которым команда Александра билась полгода, наконец показал нужную эффективность. Все были в эйфории, а сам Александр, докладывая результаты руководству, поймал себя на мысли, что благодарит не только коллег, но и какую-то неведомую силу, которая словно помогала ему.
Вечером, вернувшись домой, Александр обнаружил, что в квартире непривычно уютно и тепло, хотя он забыл включить отопление. На столе стояла ваза с веточкой рябины — но он точно не срывал никакой рябины!
— Э... спасибо, — неуверенно произнёс он в пустоту. — За помощь сегодня и за уют.
В углу что-то еле заметно шевельнулось. Александр резко повернулся, но там никого не было. Только занавеска слегка колыхалась, хотя окна были закрыты.
В эту ночь ему снился странный сон. Будто сидит он на печи в избе бабки Ефросиньи, а рядом — маленький старичок с длинной седой бородой, в стареньком жилете и валенках. Старичок что-то тихо рассказывает, а Александр, как ни старается, не может разобрать слов.
Проснувшись, Александр первым делом пошёл на кухню. Блюдце с молоком, оставленное вечером, было пусто, а рядом лежала... пуговица. Старая, медная, с затейливым узором, какие давно не делают. Александр взял её в руки — пуговица была тёплой, словно её долго держали в ладони.
— Это... подарок? — спросил он вслух.
Из вентиляции донёсся звук, похожий на довольное ворчание.
Александр улыбнулся. Его научная картина мира трещала по швам, но почему-то это больше не пугало. В конце концов, ещё три месяца назад он был уверен, что знает всё о своём организме и о том, как его лечить, а оказалось, что древняя старуха из глухой деревни понимала больше.
— Что ж, — сказал он, бережно кладя пуговицу в карман рубашки, — придётся нам с тобой учиться жить вместе.
В тот же день он позвонил бабке Ефросинье и спросил, что ещё нужно знать о домовых.
— А ты, Сашка, не торопись, — ласково ответила старушка. — Он сам тебе всё покажет. Главное — слушай да примечай. В старину люди с домовыми жили душа в душу, потому что уважали их мудрость. Они ведь древнее нас, сызмальства дом знают.
— Бабушка Ефросинья, а вы... вы тоже видите этих... существ?
В трубке послышался тихий смех.
— Милый ты мой, да у меня в избе кого только нет! И домовой, и банница, и дворовой... Все со мной живут, потому как я их чту. Они ведь тоже часть природы, только особенная. А природу нужно уважать, тогда и она тебя уважать будет.
Когда Александр закончил разговор, то почувствовал странное облегчение. Словно последний кусочек головоломки встал на место. Мир вокруг был гораздо больше и чудеснее, чем он думал раньше. И пусть в учебниках фармакологии не пишут о домовых, а в научных журналах не публикуют статей о целебной силе уважения к дому — теперь он знал, что есть вещи за пределами науки, которые не менее реальны.
Вечером Александр снова оставил угощение для домового, но на этот раз добавил к молоку и хлебу маленькую конфету.
— У нас сегодня праздник, — объяснил он пустоте. — Я научился видеть мир по-новому. И это благодаря тебе и бабушке Ефросинье.
Уже засыпая, Александр почувствовал, как кто-то невидимый поправил ему одеяло и тихо проворчал что-то одобрительное. В эту ночь ему снились травы, растущие прямо из асфальта городских улиц, и маленькие бородатые человечки, которые заботливо поливали их из крошечных леек.
Городская хворь отступила окончательно. Но это было только начало его путешествия в мир, где переплетались наука и древняя мудрость, городская суета и тихий шепот природы, реальность и волшебство.