Глаза начинает щипать, а в горле ком.
— Мамь. Хватить.
Ребенок накрывает ладошкой ведро, где уже образовалась огромная горка.
— Ой. Прости малыш. Задумалась.
— Постучимь.
— Да. Да. Конечно.
Мы переворачиваем ведерко и начинаем стучать по его донышку, приговаривая:
— Сим-салабим-рахат-лукум.
Убираю ведро, и сыночек хлопает в ладоши. Поднимает голову. Смотрит куда-то через плечо и вдруг выдает:
— Папа!
Оборачиваюсь. Глаза слепит еще прохладное солнце. Пытаюсь вглядеться в одинокую мужскую фигуру. Но он стоит далеко. Да и солнце… В любом случае это вряд ли.
— Нет малыш. Это не папа. Это просто… дядя незнакомый.
— Папа! — не унимается ребенок и подскакивает на ножки да так шустро, что я не успеваю его поймать.
Подрываюсь следом, но запинаюсь о бортик песочницы. Падаю, а сын тем временем лихо минует все преграды, словно у него крылья появились и несется к незнакомцу.
— Тима! Стой! — ору ему, но добежать не успеваю.
Мужчина видимо на автомате подхватывает ребенка и прижимает к себе.
— Простите, пожалуйста, — торможу перед ним запыхавшись, — ребенок просто перепутал. Маленький еще, — строго на сына смотрю, — Тимур! Это не твой папа. Нельзя так просто залезать на руки к незнакомцам.
— Незнакомцам? — знакомый голос бьет по мозгам, — значит, вот кто теперь я для тебя. Понятно. Бывший зек, да еще и без денег. Естественно, кому такой нужен.
Ноги теряют опору, и я едва не падаю на землю, но сильные руки не дают. Он держит и меня, и сына так легко, словно мы ничего не весим. Мой единственный мужчина. Моя единственная любовь.
— Марат, — выдыхаю, пытаясь вглядеться в знакомые и в то же время чужие черты лица.
Но перед глазами все плывет от выступивших слез.
— Па-па! — пронзительно кричит Тимка прямо нам в уши.
— Мои любимые, — еще крепче прижимает нас к себе Марат, — никому вас больше не отдам.
Меня словно прорывает, и я начинаю рыдать. Знаю, что не красиво. Знаю, что пугаю ребенка, который теребит рукав отца и просит «мама не пвачь».
— Это слезы счастья, — пытаюсь успокоить я его, — не волнуйся.
— Значит, все-таки рада меня видеть? — хмурит брови Марат.
— Дурак! Как же иначе?
— Мама! Не обживайся на папу! — возмущается сын.
Тоже мне заступничек. Сговорились уже. Вырываюсь из объятий. Шаг в сторону делаю. Не звонил. Встречаться со мной не хотел. А теперь приехал, как ни в чем не бывало. Думает я его с распростертыми объятиями тут ждала.
Блин. Ждала, конечно. Очень-очень. Но за то, что заставил меня так волноваться, он должен ответить.
— Тима, иди к маме на ручки, — свои протягиваю.
— Ни качу! — мотает головой ребенок.
А Марат лишь сильнее прижимает его к себе.
— Ах, вы!.. Сговорились значит!
Разворачиваюсь и начинаю уходить. Но громкое «мама» тормозит. Никуда я, конечно, не уйду. Никуда не денусь. Пока мой сын у него. И Марат об этом прекрасно знает. Не зря ведь так улыбается.
Стукнуть бы его по башке! За то, что так волноваться заставил. За то, что совершенно о моих чувствах не думает. За то, что так сильно люблю его до сих пор.
— Ань, ну, не глупи. Домой пошли.
Я еще дуюсь, но иду рядом. Погруженная в свои мысли, во внезапное возвращение Марата, не сразу замечаю, что мы идем не туда. Не в сторону маминого дома, который для нас с Тимуркой стал родным. А совсем в другом направлении.
— Марат, куда мы идем? — торможу слегка, — дом моей мамы в другой стороне.
— А мы не идем в дом твоей мамы. Мы идем к нам домой.
— К нам домой, — на автомате повторяю, — я не поняла. Что это значит?
— То и значит, мышка. Пора тебе уже жить в своей норке со своим страшным котом.
— Мама мыфка! — хохочет Тимур.
— Марат! — шиплю на него, — давай при сыне ты не будешь давать мне свои прозвища. Ты чему вообще ребенка учишь?
— Учу его самому важному. Всегда забирать свое.
— Ну, это мы еще посмотрим! За своим он пришел! Не писал, не звонил, а теперь приперся. Молодец какой! — ворчу.
А на душе внезапно так тепло становится. И дело ли в руке, которая так сильно и надежно обнимает за талию. Или в его словах о собственном доме. Да и не важно это. Ведь мы наконец-то вместе. Ведь мы наконец-то рядом. И, кажется, все опасности и невзгоды уже позади. Разве что…
***
— Милая, я сегодня не смогу переночевать дома.
— Что? Опять? — закатываю я глаза.
— Ага. Тут такое дело…
Слышится грохот и сердце падает в пятки. Кричу в трубку:
— Марат! Марат! Что случилось? Марат, с тобой все в порядке?
— Да. Да, — раздается через какое-то время, — Просто Игнат…
— Он опять напился, — догадываюсь.
Со стороны комнаты доносится мама. И я глажу рукой живот, в котором уже живет наша маленькая принцесса. Вообще я не планировала новую беременность так рано. Думала может доучиться. На работу устроиться. Карьерой заняться. Но Марат как с цепи сорвался.
Я даже не знаю, как так все получилось. Просто одним «прекрасным» утром тест на беременность показал две полоски. А ведь я даже предохраняться его заставляла. Но он когда-то успел. И не то, что я жалею.
Ребёнок от Марата, о чем еще можно мечтать? Тем более сейчас, когда мы наконец поженились. Когда все более-менее успокоилось. Марат снова вернулся в бизнес. Смог восстановить большинство связей. И теперь работает в поте лица. Мы купили квартиру в городе. А еще дом за его чертой.
Купили и моей маме небольшой домик с участком. Чтобы она могла приезжать туда на выходных. Отдыхать от городской суеты. И хотя она до сих пор недобро косится на Марата. Но в глаза ему ничего не высказывает. И я думаю, что этот домик был своего рода взяткой от зятя. Взяткой, которая похоже сработала.
В общем все потихоньку налаживается. Омрачает нашу жизнь только одно.
— Ты же знаешь, — шепчет в трубку Марат, — с тех пор как Соня исчезла, он сам на себя не похож. Бизнес совсем забросил. Пьет постоянно. Я не мог оставить его одного в баре. Ведь в свое время он мне так помог. Помог нам.
— Да никто ведь не спорит, — заглядываю в комнату к сыну, но он уже спит. Во сне, что ли, меня звал? — вези его, давай, к нам. Что вы будете ночевать непонятно где? А завтра поговорим. Я поговорю с ним. Ведь мне Игнат тоже не чужой человек. Я тоже за него переживаю.
Вспоминаю, как он поддерживал меня, когда все только начиналось. В те дни он стал для меня настоящей отдушиной. Отдушиной, помогшей не опустить руки. Не в пасть в пучины горя и отчаяния. Игнат стал для меня если не другом, то чем-то невероятно важным. Вспоминаю Соню. Такую красивую. Яркую. Как экзотическая птичка.
Они вместе смотрелись настолько дико. Маленькая, легкая Соня. И тяжелый, больше похожий на медведя Игнат. С идеальной мускулатурой, которую он так не брезговал демонстрировать. И в то же время смотрелись невероятно гармонично. Словно созданными друг для друга. Слепленного из одного куска материи. А теперь…
Даже не знаю, в какой именно момент все пошло не так. Даже не знаю, смогла бы я что-то изменить, окажись рядом. Но именно тогда и на меня была объявлена охота. Мы с Крис были под неусыпным вниманием товарища майора. А потом Соня исчезла. И даже Игнат со всеми его связями не смог ее найти. Начал пить. И вот.
— Спасибо, любимая. У меня самая замечательная жена в мире!
Вспыхиваю как факел. Мне до сих пор не верится, что все закончилось именно так. До сих пор не верится, что мы наконец обрели свое маленькое счастье. Что мы наконец приплыли в маленькую бухту мира и покоя. И до сих пор иногда страшно. Вдруг все закончится?
— Не могу сказать о тебе того же.
— Ну, я на жену, конечно, не тяну, — хохочет Марат.
— Все. Жду вас. Приезжай скорее.
Отключаюсь быстрее. Щеки горят как две помидорки. Как это у него получается? Вогнать меня в краску всего одной фразой. А может все дело в тембре голоса, которым он говорит. И перед глазами проносятся все те жаркие ночи, которые мы успели разделить на двоих. И все то, что он уже сделал и что еще обещал сделать, шепча на ушко в бреду похоти и страсти. Не знаю, какая уж из меня жена. А вот любовница явно безотказная. Да и как ему отказать. Если мне самой все это нравится.
Выбрасываю из головы назойливые образы и начинаю готовиться к приезду «мальчиков». Еще раз проверяю сына, спящего в своей кроватке. Достаю чистое белье и стелю его на диване в одной из комнат.
Пока не наступили морозы, мы решили пожить в доме. Да и Тимуру тут безумно нравится. Свежий воздух. Можно носиться во дворе, вернее ковылять с переменным успехом. Он еще все-таки маленький. А вот когда подрастет, боюсь нам потребуется забор повыше. Хотя и этот выше человеческого роста.
Я забрала Тимура из садика. Все равно новая беременность не позволит полноценно строить карьеру. Да и Марат… Его ревность — это отдельная тема. По первости мне даже безумно нравилось. А вот теперь начинает напрягать. Но я с ним поговорю об этом… позже. Не сможет же он всю жизнь держать меня взаперти? А сама тем временем занимаюсь дома. Ищу в интернете всякие бесплатные курсы и мечтаю однажды восстановиться в универе.
Все-таки обеспечивающий мужчина под боком — это здорово. Но и образование лишним не будет. Не то что я сомневаюсь в Марате. Только жизнь настолько непредсказуема. Я успела убедиться в этом на собственном опыте. И лучше быть готовой ко всему.
Детская сына на втором этаже, поэтому, когда мужчины достаточно шумно заваливаются внутрь, он не просыпается. Я помогаю раздеть Игната. Тот едва стоит на ногах и наверняка бы давно грохнулся прямо на твердую плитку коридора, если бы Марат его не держал.
— Да, уж, — только и могу сказать.
— Моя лисичка… — икает Игнат и тянет ко мне свои руки.
***
Я успеваю отпрыгнуть, но Марат еще быстрее дергает его на себя.
— Совсем спятил! Это моя жена! Только попробуй хоть пальцем ее тронуть, спать будешь на коврике у крыльца! В холоде!
— Уууу… злой какой… — Игнат по-дурацки улыбается, а потом снова пытается вглядеться в мою фигуру, — ты правда не Соня.
— Нет, Игнат. Я не Соня. Я Аня.
— Эх… Так и знал, — бормочет он и окончательно отрубается.
Мой муж пожимает плечами в жесте «а что я?»
— Тащи его на диван, — машу рукой, — я там постелила.
Сама поднимаюсь и укладываюсь в кровать. На тумбочке мигает огоньком радио-няня. Видео тоже есть и не только в детской. Дай волю, и Марат бы камеры прямо на нас установил. Но подобного бреда я не допускаю. Хватит нам и охраны у ворот.
Минут через десять чувствую, как рядом прогибается матрас. А наглая мужская лапа уже обнимает за талию.
— Марат, я устала очень.
— Скажи еще, что голова болит, — обдает он волосы своим горячим дыханием.
— Как угадал?
Пытаюсь оттолкнуть его руку, но он лишь сильнее впивается в ткань тонкой сорочки.
— Вот она значит какая? Семейная жизнь.
От его обреченности в голосе хохотать хочется. Но вместо этого я охаю, когда вторая рука ловко ложится на мою грудь.
— Марат!..
— Да, Аня!
— Я не хочу!
— Правда? А если проверить.
Резко выдыхаю, почувствовав длинные пальцы, устремляющиеся в самый низ. Ловко подныривающие под одежду. Сметающие со своего пути все препятствия. Впрочем, их, итак, немного.
Слышится треск ткани. И я даже возмутиться не успеваю. Потому что наслаждение накрывает волной.
— Марат! — шепчу уже не возмущенно, а с призывом.
Выгибаюсь в его сильных руках. Он, словно умелый музыкант, касается нужных струн. Выбивает из меня музыку в виде сладких стонов. А потом пронзает так, что я вздрагиваю всем телом и кричу.
— Тише. Тише, мышка. У нас гости. Ты ведь не хочешь, чтобы чужой мужик услышал, как ты кричишь, когда…
— Ты извращенец! — возмущаюсь.
— Ты сама меня таким сделал!
Он двигается всем своим телом, и в такт ему двигаюсь я. Сливаюсь с ним в одно целое. Подхватываю каждое его движение. Соглашаюсь на каждое безумство. И четко понимаю — Марат не единственный извращенец в нашей семье.
Не зря ведь говорят: муж и жена — два сапога…
Не помню в какой момент вырубаюсь и засыпаю. Порой Марат увлекается. Очень часто увлекается. И я чувствую, как сильно мне не хватает выносливости. Как его натренированное тело легко выдерживает марафонский темп. Когда я сдаюсь почти сразу.
Может в спортзал походить? Вспоминаю нашу неудачную тренировку с Крис, когда мы еще жили на квартире с товарищем майором. Наверное, во время беременности лучше не стоит. Позже. Если, конечно, Марат не захочет третьего и не решит сделать из меня вечный инкубатор для детей.
С утра просыпаюсь взлохмаченная. На тумбочке записка, что он уехал по делал. Бизнес не ждет. Даже в выходной. Как старомодно. Нет, чтоб написать смс. Но мой мужчина оказывается тот еще романтик. Когда не пытается придумать «гениальный» план по нашему спасению. Я от последнего еще не отошла.
Был он прав или нет, решив поступить таким образом, я до сих пор понять не могу. Решив оставить меня и таким образом защитить. Я бы, наверное, предпочла, чтобы он этого не делал. Предпочла пройти с ним через все рука об руку. Даже если бы это оказалось опасно. Хотя куда уж опаснее того, что мы пережили.
Топаю на кухню. Настраиваю модную навороченную кофеварку. В ней не кофе варить надо. А детали для спутников изготавливать.
Достаю себе чашку и поднимаю глаза, когда на кухню заваливается Игнат. Огромный и такой же взлохмаченный после сна. Только он вчера пил. А я… Стыдно вспомнить, чем я вчера занималась. А еще стыднее, если он все слышал. Но надеюсь, что нет. Стены нашего дома толстые. А Игнат наверняка спал как убитый.
— Мне тоже налей, — чешет живот под обтягивающей мускулатуру футболкой.
Щурит красные глаза.
— Я, вообще-то, больше не твой секретарь!
— И слава богу! От тебя убытков было больше. От вас обеих…
Он резко замолкает и усаживается за стол. Ждет свой кофе, видимо. А я наливаю. Мне не трудно. Да и поговорить надо. Я Марату обещала. Удивительно, что он вообще его тут одного со мной оставил. Хотя никаких других мужчин теперь даже близко не подпускает. Ревнивец доморощенный!
Настолько доверяет? Мне? Или ему? А может нам обоим?
Разливаю кофе по чашкам. Себе побольше сахара и молока. Игнату без молока и с одним кусочком сахара. Такой горький, как товарищ майор, он пить не сможет. Ставлю кружки на стол. Усаживаюсь напротив.
— Ничего рассказать не хочешь?
— Неа… — делает он глоток. Морщиться, — какой же отвратительный кофе ты варишь, Анька.
— А это не я. Это кофе машина. Дорогущая кстати. И зерна тоже элитные. Особой прожарки. Но до Сони мне, конечно, далеко. Кстати, где она сейчас?
— Без понятия, — очередной глоток делает.
— А ушла почему?
— Без понятия.
— А может потому, что ты козел ее обидел чем-то?
— Слушай!.. — он стукает чашкой об стол так, что брызги во все стороны разлетаются. Даже на меня немного попадает. На любимую футболку, между прочим. — Дай кофе попить спокойно!
— А потом поговорим?
— А потом поговорим.
***
— Да! У мамы все хорошо. Думаю, она очень довольна поездкой. Но в лицо тебе это никогда не скажет. Как там дети?
— Все в порядке. Не переживай. Отдыхай спокойно. Я со всем справлюсь. А Игнат, если что, поможет. Они с Тимуром невероятно поладили. Оба тачки любят.
— Да уж, — хмыкаю, а на сердце опять тупая боль.
Как жаль, что у них с Соней все так вышло. Вернее, не вышло ничего. Все развалилось, не успев толком начаться. А всему виной глупые слова, брошенные по неосторожности. Слова, которые обратно не забрать. Слова, которые так легко разрушают человеческие судьбы.
Игнат вроде и пришел в себя. Перестал наконец пить. Вернулся к жизни. Даже с нашими детьми занимается. Особенно ему нравится возиться с Тимуром. И он бы стал отличным отцом, будь у него сын. Как жаль, что так вышло. Как жаль, что их ребенок не выжил.
Порой я замечаю в глубине его красивых, зеленых глаз острое, битое стекло. Там такие осколки мелкие, что даже суперклеем не склеишь. И только одному человеку на земле это под силу. Соне. — О чем задумалась, мышка? — голос Марата к реальности возвращает.
Смахиваю набежавшую слезу. Что-то я опять слишком сентиментальная стала. Неужели пора за третьим? А ведь только на курсы записалась и не онлайн. Реальные. Куда ходить можно. С людьми общаться. Чего так долго за заботами с детьми не хватало. А Марат вокруг коршуном кружил.
Удивительно, что вообще на отдых этот отпустил. Но наверно только потому, что тут мама и брат. Им он доверяет.
— Где мама? — подтверждает мои слова муж.
— Мама записалась на водные процедуры.
— А Саша?
— Брат берет уроки дайвинга. Здесь такой чудесный инструктор. Сексапильная блондинка.
— Та-а-ак!
Чувствую, как атмосфера накаляется. Но вместо испуга сердце сладко екает в груди. А в голове уже образы, что бы со мной сделал Марат, окажись я сейчас рядом. Ох, и развратная же я женщина стала. А ведь мама двоих детей. Возможно, и третий уже на подходе.
— Где ты сейчас?
— Гуляю.
— Одна?
— Ну, не с твоей же охраной. К счастью, она с нами в отпуск не поперлась. Хоть здесь отдохнуть.
— Аня!
— Марат!
— Аня!
— Ой, тебя плохо слышно. Кажется, связь пропадает.
— Аня.
— Ничего не слышу.
Отключаюсь и не могу сдержать смех. Он, конечно, тут же перезванивает, но я не беру. Делаю несколько селфи на фоне южной природы. И отправляю ему. Звук отключаю. Пускай немного помучается. Не все же мне одной страдать.
Снова оглядываюсь по сторонам. Что это за деревья вокруг? А там что? Настоящие абрикосы растут?! Прямо на улице? Фантастика!
Подхожу к дереву и пытаюсь сорвать один из них. Это просто южная сказка. Фрукты на дереве. Подцепляю пальцами, но круглый плод срывается на землю раньше, чем я успеваю его поймать. А внизу его уже хватают маленькие, проворные пальчики.
Вздыхаю. Не отнимать же абрикос у ребенка. Ладно. Перебьюсь. Остальные то растут еще выше. Уже уйти собираюсь, как мальчик лет шести подбегает ко мне.
— Это ваш, — протягивает мне фрукт на ладони, — вы уронили, а я поймал. Чтобы не разбился.
— Ой. Спасибо малыш, — тянусь к его головке.
Он поднимает лицо, улыбается и сердце мое пропускает удар.
— Назар!.. — кричит со стороны женский голос, и мы поворачиваемся одновременно, — малыш, не убегай больше от меня. Никогда. Понял. Я так перепугалась.
— Мне показалось я видел папу, — бормочет недовольно ребенок.
— Милый, ну, я же тебе объясняла. Папа пока… далеко. Но когда-нибудь он обязательно к нам приедет. Спасибо вам.
Ко мне поворачивает и тоже замирает.
— Привет, Соня, — улыбаюсь.
— Привет, Аня… — она слегка запинается, — как твои дела?
— Пока не родила. Ой. Родила вернее. Двух уже. А я смотрю, ты тоже, — замечаю, как незаметным движением она пытается спрятать за спиной сына, и добавляю, — а глаза как у папочки. Почему ты ничего не сказала?
— Ань, давай не будем. Мы пойдем. У нас… дела еще.
— Подождут твои дела, — к малышу наклоняюсь, — Назар? Правильно? Ты не против, если твоя мама пообщается немного с тетей. Мы старые подруги и давно не виделись. И я очень скучала.
— Конечно, — серьезно кивает он, — а вы правда знакомы с моим папой?
— Правда, малыш.
Еще раз глажу его по золотистым волосам. Заглядываю в зеленые как яркое южное лето глаза. Боже, он просто маленькая копия отца. Он просто вылитый Игнат.
Мы с Соней устраиваемся на веранде летнего кафе, а Назар плюхается играть в песок тут же рядом.
— И когда ты собираешься ему сказать? — задаю наконец вопрос после того, как приносят холодный чай и Сонино лицо перестает быть каменной маской.
Но тело ее по-прежнему напряжено. Словно она в любую секунду готова вскочить, сгрести сына в охапку и бежать, куда глаза глядят. Как можно дальше отсюда.
— Никогда, — роняет она, а я едва чаем не давлюсь.
Но беру себя в руки.
— Ты не считаешь, что отец ребенка имеет право знать?
— Он сказал, что это к лучшему! — срывается она на крик, — для него было к лучшему, когда врачи установили, что мой ребенок погиб, еще не успев родиться. Понимаешь? Он не хотел детей? Ему незачем знать!
С этим не поспоришь. И самое дурацкое, что Игнат действительно так сказал. И если я начну сейчас объяснять, что он на самом деле имел в виду, она решит, будто я просто его оправдываю. Да и не я должна это делать. Зато я могу рассказать Игнату. Рассказать о том, кого встретила на берегу теплого моря.
Уверена, он сорвется сюда в ту же секунду, как узнает. Уверена, он город вверх дном перевернет, но найдет их. Уверена…
Рука уже на автомате за телефон тянется. Но Соня перекрывает мою ладонь своей.
— Не рассказывай никому, — требует и так смотрит, что я слова выдохнуть не могу, — пожалуйста, Аня! Пообещай, что никому не расскажешь. Особенно Игнату. Ты ведь сдержишь слово? Ты ведь была мне настоящей подругой!
С трудом сглатываю слюну. В голове миллион причин, почему я должна отказать. Но вместо правильного решения я выбираю сердце.
— Хорошо, — киваю и сдаюсь, — я не скажу никому ни слова.
— Спасибо!
Соня наконец то улыбается. Встряхивает с себя забитость от нашей встречи. Мы еще немного болтаем о ни о чем. А потом они уходят.
Смотрю им вслед, а на душе кошки скребут. Неужели все вот так и закончится? Неужели Игнат так никогда и не узнает о сыне?
Снова достаю телефон. Пару секунд верчу его в руках. Борюсь с собственной совестью. Не хочу нарушать обещание. Даже несмотря на это все. А что, если?..
Активирую камеру. Всего один снимок. На фотке куча зелени. Кусок белоснежного песка. И девушка, удаляющаяся в закат за ручку с ребенком.
Никто другой никогда ничего не поймет. Никто другой кроме одного человека.
Отправляю снимок. Делаю все быстро, чтобы не передумать. Я, конечно, дала обещание никому ничего не говорить. Но я ведь ничего и не рассказала. А значит это не считается!
В ответ на смс мне тут же приходит всего одно слово:
«Где?»
Но я ничего не отвечаю. Обещала же ничего не говорить. Вот и не буду. Игнат начинает названивать. А потом телефон вдруг резко замолкает. Наконец-то. Догадался! Теперь дело техники, узнать у Марата, где я сейчас нахожусь.
Выключаю телефон и убираю в карман. На душе так тихо и спокойно становится. Прямо как море, раскинувшееся сверкающей голубой гладью. Вдыхаю ароматный теплый воздух. И понимаю, что все теперь будет хорошо. Все и у всех!
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Са Мари