Часть 1. Бюрократия на том свете
Подпись в трех экземплярах на документе о собственной смерти — занятие не из приятных, особенно когда ручка протекает. Максим Петрович Правдин поморщился, оттирая чернильное пятно с ладони, и посмотрел на сидящего напротив клерка с полупрозрачной кожей.
— Это всё? — спросил Максим Петрович, осматривая приёмную загробной канцелярии, напоминавшую районную поликлинику времён его детства.
Клерк, чье имя на бейджике ритмично менялось с «Харон» на «Обслуживание временно недоступно», флегматично пожал плечами.
— А вы торопитесь куда-то? У вас теперь вечность.
— Вечность — это, конечно, замечательно, — заметил Максим Петрович, поправляя галстук, — но я бы хотел поговорить с вашим руководством. У меня несколько вопросов относительно качества обслуживания.
В приёмной зависла тишина, настолько густая, что её можно было нарезать ломтиками. Несколько душ в очереди повернули головы в сторону Максима с таким изумлением, будто он предложил пингвину снять фрак.
— Руководство не принимает, — отрезал клерк, проштамповывая с такой силой документ Максима, что печать прошла насквозь через стол.
— Статья 14, пункт 7 Закона о защите прав потребителей услуг в любой сфере деятельности, включая загробную, — отчеканил Максим Петрович, доставая из внутреннего кармана пиджака потрёпанный кодекс, — гласит, что каждый потребитель имеет право подать жалобу и получить мотивированный ответ в установленные сроки.
— Какой ещё «Закон о загробных услугах»? — захлопал глазами клерк, причём буквально: его веки издавали звук, похожий на хлопки мокрого полотенца.
— Я создал его прямо сейчас, — невозмутимо ответил Максим. — Представьте, я юрист по защите прав потребителей. Двадцать лет практики. Отсутствие соответствующего закона никогда не мешало мне защищать интересы клиентов.
Клерк начал бледнеть, что для призрака было удивительным достижением. В его глазах промелькнула паника, словно у вахтёра районной администрации, увидевшего разъярённую толпу пенсионеров с квитанциями на капремонт.
— Ладно, — прошептал он, — подождите в очереди на консультацию к замначальника отдела предварительной сортировки душ.
Максим кивнул и направился к указанной очереди, которая изгибалась подобно реке Стикс на древнегреческих фресках — так же безнадёжно и извилисто.
— А где талончик взять? — спросил он у стоящего рядом пожилого мужчины в пижаме.
— Какой талончик, милок? — удивился тот. — Я тут с 1974 года стою, никаких талончиков не было.
Максим оглядел очередь, уходящую за горизонт тускло освещённого зала. В памяти всплыл случай с клиентом, который три года добивался возврата денег за холодильник, превратившийся в сауну для продуктов.
— Так не пойдёт, — пробормотал он и решительно направился к служебной двери с табличкой «Посторонним вход воспрещён. И это касается тебя, смертный!»
За дверью оказался уютный офис с кофемашиной, из которой лился напиток огненного цвета. За столом сидела секретарша с причёской, напоминающей воронье гнездо в период весеннего обострения.
— Вы куда? — вскинулась она. — У вас пропуск есть?
— Конечно, — Максим достал визитку с золотым тиснением. — Максим Правдин, юрист. Специализация — загробные рекламации. Мне нужно к начальству по срочному делу.
Секретарша уставилась на визитку, словно на квитанцию с суммой в миллион рублей за воду.
— Загробные рекламации? Но у нас нет такого отдела...
— Именно поэтому я здесь, — широко улыбнулся Максим. — Я проведу первичный аудит вашей организации. Абсолютно бесплатно.
В глазах секретарши мелькнуло сомнение, но слово «бесплатно» сработало, как ключ к сейфу с конфетами.
— Проходите, — она указала на дверь с надписью «Верховный распределитель судеб».
В кабинете за исполинским столом сидел мужчина средних лет в костюме, который выглядел так, будто его сшили из лоскутков ночного неба. Его кожа отливала лёгкой синевой, а глаза напоминали две чёрные дыры, засасывающие свет и надежду.
— Чем обязан? — голос у него был неожиданно приятный, напоминающий звучание дорогого коньяка, льющегося в хрустальный бокал.
Максим поудобнее устроился в кресле, которое услужливо подстроилось под его фигуру.
— У меня несколько замечаний по организации процесса приёма новоприбывших душ. Начнём с очередей — они у вас длиннее, чем список грехов министра налоговой службы. Далее — отсутствие информационных стендов, путаница с документами, некомпетентность персонала...
По мере того, как Максим говорил, лицо начальника менялось, приобретая всё более заинтересованное выражение.
— А вы, собственно, кто такой? — прервал он Максима.
— Правдин. Юрист по защите прав потребителей. Умер сегодня от разрыва сердца, узнав сумму штрафа за неправильную парковку. Но даже в загробном мире не могу пройти мимо нарушений. Вы тут столько всего нарушаете, что мне придётся открыть целый отдел рекламаций.
Верховный распределитель судеб откинулся на спинку кресла и расхохотался так, что стены задрожали, а с потолка посыпалась серная пыль.
— Отдел рекламаций в загробном мире! — выдавил он между приступами смеха. — Это что-то новенькое за последние пять тысяч лет!
— Новизна — двигатель прогресса, — заметил Максим. — Даже в загробном мире.
— А знаете, — внезапно посерьёзнел распределитель. — Это может быть... забавно. Открывайте свой отдел. Посмотрим, что из этого выйдет.
Часть 2. Вечность на страже справедливости
Три месяца спустя отдел рекламаций загробного мира занимал целый этаж в здании загробной канцелярии. Максим, теперь официально назначенный на должность Главного загробного омбудсмена, восседал за столом из чёрного дерева, рассматривая очередное заявление.
— Так-так, — бормотал он, — гражданин Перепелкин жалуется на то, что его поместили в котёл для грешников, хотя он всю жизнь был вегетарианцем и не заслуживает быть в одном бульоне с мясоедами.
Его помощница, бывшая при жизни бухгалтером и умершая от шока при виде новой налоговой декларации, Зинаида Аркадьевна, деловито постучала карандашом по столу.
— Это уже третья жалоба на неправильное распределение по котлам за сегодня. Может, стоит провести комплексную проверку отдела сортировки?
Отдел разрастался с невероятной скоростью. Оказалось, что умершие только и ждали возможности пожаловаться на условия загробного существования. Жалобы поступали самые разные:
«Играющие на арфах ангелы сбиваются с ритма после обеда». «В райском саду яблоки недостаточно сочные». «Демон, отвечающий за поджаривание грешников, постоянно отвлекается на смартфон». «Молоко в раю скисает быстрее, чем успеваешь его выпить».
В дверь постучали, и на пороге появился сам Верховный распределитель судеб, теперь уже в неформальном пиджаке и с галстуком-бабочкой.
— Как дела у нашего реформатора? — поинтересовался он.
Максим протянул ему толстую папку с отчётами.
— После внедрения электронной системы учёта грехов очереди сократились на 78%. Установка кондиционеров в котлах с грешниками снизила количество жалоб на невыносимую жару на 45%. Правда, теперь поступают жалобы на сквозняки.
Распределитель покачал головой с выражением изумлённого восхищения.
— А ещё, — продолжал Максим, — мы ввели систему апелляций для неправильно распределённых душ. Вчера рассмотрели дело старушки, которую отправили в ад за то, что она несколько раз угостила соседей несвежими пирожками.
— И что решили? — заинтересовался распределитель.
— Перевели в рай с испытательным сроком и обязали посещать курсы кулинарного мастерства.
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался взмыленный клерк.
— Беда! В секторе №666 бунт! Грешники требуют перерыва на обед и оплачиваемый отпуск!
— Но они же в аду, — удивился распределитель. — Какой ещё отпуск?
— По закону о защите прав потребителей загробных услуг, — вмешался Максим, — даже грешники имеют право на минимальные удобства. Я направлю комиссию для урегулирования конфликта.
Распределитель потёр виски.
— Знаешь, Правдин, когда я разрешил тебе открыть этот отдел, я думал, это будет забавно. Но ты перевернул весь загробный мир с ног на голову! Теперь у нас демоны требуют профсоюз, а ангелы — доплату за ночные смены!
Максим развёл руками с видом человека, который точно знает, что делает.
— Прогресс неизбежен даже после смерти. Кстати, у меня назначена встреча с инициативной группой привидений. Они жалуются, что люди перестали их бояться и требуют курсы повышения квалификации.
В этот момент в кабинет без стука вошла элегантная женщина в строгом костюме.
— Максим Петрович, вы должны срочно проснуться! У вас через час заседание по делу Сидорова против торгового центра «Заря»!
Максим моргнул. Женщина расплывалась перед глазами, а кабинет начинал терять очертания.
— Что происходит? — пробормотал он, хватаясь за край стола.
— Вы заснули прямо на рабочем месте, — пояснила женщина, оказавшаяся его секретаршей Верой. — После того, как вы три дня готовили иск против производителя бракованных тапочек, неудивительно.
Максим огляделся. Он был в своём земном офисе. На столе лежала раскрытая папка с делом о торговом центре, который продавал просроченные продукты.
— Значит, никакого загробного мира? — протянул он разочарованно.
— Только если вы не успеете на заседание, — улыбнулась Вера. — Тогда судья Кропоткин устроит вам настоящий ад.
Максим поправил галстук и потянулся за папкой с документами. На последней странице он заметил странную печать, которой раньше не видел — что-то вроде трезубца с надписью «Отдел рекламаций загробного мира. Филиал на земле».
— Вера, — медленно произнёс он, — а вы не помните, я случайно не умирал в последние дни?
— Что за глупости, Максим Петрович! — рассмеялась секретарша, и на мгновение Максиму показалось, что её глаза блеснули неестественно ярко. — Хотя... был момент, когда вы не дышали минуты две, когда увидели новый законопроект о защите прав производителей. Но разве это можно назвать смертью?
Максим задумчиво посмотрел в окно, где в потоке машин ему почудился черный лимузин с номерами «АД 666», а потом решительно встал.
— Что ж, пора защищать права потребителей. В этом мире или в любом другом!
Короткие рассказы
В навигации канала эксклюзивные короткие истории, которые не публикуются в Дзен.
Лайк и подписка вдохновляют автора на новые истории! Делитесь идеями в комментариях. 😉
P.S. Хейтеров в бан. У нас территория хорошего настроения и конструктивного диалога!