Начало:
Предыдущая:
Теперь уже и Гордей увидел, как строчки сами складываются, написанные причудливым, тонким почерком. Вроде женской рукой написано? Хотя может и мужчина писал, почерк у каждого свой, тут не всегда угадать можно.
Слиплись буковки в слова, и Воронушка начала тихо читать:
- Раскололся мир на три части: Явь, Правь, и Навь. Но, не взирая на то, что расколотым мир оказался, всё равно он был един. Что из Прави, что из Нави, могли духи в Явь ходить, только людскому роду оказалось сложно это делать при жизни осмысленной. А когда становились они бестелесными, то отправлялись согласно своим жизненным тяжестям туда или туда. Окромя духов сильных, просачивались и слабенькие духи, которым в Яви по нраву было жить. Вот только не могли они долго существовать, исчезали без всяческого возврата. Вот и нашли они различные способы, чтобы в Яви остаться, да род свой продолжить, пусть и в другом виде, нежели у них раньше был. Да и каждый сильный дух, иногда, пусть и редко, но оставлял за собой потомство.
- Ага, приходили и размножались, - заворчал Гордей. которого больше интересовало то, откуда в людях появлялись всякие… способности. Вот он колдуном смог стать, не без помощи Кащея конечно, но смог же! А Воронушка и вовсе ведьма, пусть пока и не хочет до конца этого принимать. Но сам он видел, как она ловко со всякими травками управляется - не каждой травнице это под силу. А ведьма ведь от слова “ведать” идёт, ведают они всякое, что от большинства людей сокрыто навсегда.
Воронушка же продолжила читать, не обращая внимания на слова Гордея:
- А те, в ком сохранялась частичка первородного, того, что изначально дух заложил, могли эту частичку передавать из поколения в поколения. Такие люди лучше чувствовали остальные два мира, и могли заглядывать куда им заглядывать не нужно было. Духи сильные, что плоть обретали в Яви, зачастую искали таких людей, учили их, знания передавали, да до сих пор, наверное, такое повсеместно происходит.
Вновь у Воронушки глаза заслезились, и она захлопнула книгу:
- Не понимаю, зачем Кащей мне её дал. Ничего особо интересного мы из неё не узнали… ну только то, как наш мир стал таким, каков он есть, - она спрятала книгу в сумку и осторожно поймала колдовской огонёк в ладони. Ворона, что дремала на плече хозяйки встрепенулась и хрипло каркнула.
- Может там что-то ещё будет… ты ведь не можешь её долго читать. Мне вообще кажется, что там мешанина какая-то, ничего непонятно, хотя и вижу, что слова какие-то есть. Верно, не для каждого глаза эта книга предназначена… А в нас с тобой, есть та самая частица первородного, раз научить нас смогли.
- Сложно всё это, на самом деле, - вздохнула Воронушка. Нет, конечно интересно ей было, но что толку от пустых размышлений о прошлом, да копания в своей сути? Оно ведь либо есть, либо нет.
Гордей, видя, что Воронушка особо не горит желанием разговаривать на эту тему, больше поднимать её не стал.
До родной избушки Воронушки добрались они уже к утру, когда небо начало медленно и нехотя светлеть. Ночной гомон птиц ненадолго замолк, чтобы вскоре уступить место утренним певцам. Утренний туман сочился между деревьев, готовясь вскоре осесть тяжелыми каплями росы на листьях и траве.
А вот сердце в груди у девушки тревожно билось, как и всем, была ей присуща неуверенность в своих силах. А вдруг ничего не получится? Вдруг суждено бабушке продолжить своё существование, в запертой избушке, да постепенно теряя остатки человеческого облика? Вдруг у Воронушки ничего не получится?
Гордей, словно догадываясь о мыслях молодой ведьмы, только поглядывал на неё. не зная уже, какими словами её поддержать можно. Всё уже, что только мог, он сказал и придумал, так что просто взял её за руку, и Воронушка благодарно ему улыбнулась.
Избушка, за то время, что их не было, словно покосилась ещё больше, накренилась так словно пыталась на бок улечься. Затянуло деревянные стены тёмным мхом и тишина вокруг буквально звенела.
- Вот так, видимо, дурные места и появляются, - тихо проговорил Гордей, нутром чувствуя, как здесь муторно и тошно. Словно кто-то взял кувшин глиняный с тоской. да разлил щедро по округе. Вот вроде совсем недавно лихо на свадьбе отплясывали, а теперь хочется сжаться, да куда подальше отсюда убраться.
Воронушку саму всё передёрнуло, сердце от боли сжалось - ну как так? Место это она совершенно другим помнит, и двор, и избушку их! А теперь тут так… страшно стало, почти невыносимо. Она прикрыла глаза на несколько мгновений - близко они подъезжать не стали, лошади итак заволновались, а ворона и вовсе за пазуху Гордею забилась, и только иногда клюв свой высовывала.
Вроде птица неразумная, а всё чувствует и вполне справедливо боится.
- Побудешь тут, хорошо? Я туда одна должна пойти, то осерчает она от чужого присутствия.
- Будь там… осторожна. Может бабушка твоя уже вовсе облик потеряла привычный тебе. А то, что с духами из Нави тут твориться, в книжке ведь было написано.
- Я больше боюсь, что мы совсем с тобой опоздали, что ничего сделать не смогу уже, - Воронушка сжала поводья так, что костяшки пальцев побелели, после чего спешилась, а за нею со своей коня спрыгнул и Гордей.
- Не позволяй дурным мыслям в голове твоей множиться! Коль рассказала она о том, что чёрт у неё забрал, значит думала о том, что успеешь ты ей помочь. Конечно, можем мы думать о том, что это так, к слову пришлось, но… не надо, - Гордей покачал головой и ободряюще погладил Воронушку по плечу. Та достала банку из сумки и прижала её к груди, рассматривая тёмный мох, что порос буквально везде. Оставалось только радоваться тому, что корова, да коза с курами успели уйти пораньше из этого места.
- Ладно, нужно идти, что толку от того, что мы здесь топтаться будем? - девушка решительно тряхнула головой, после чего аккуратно поставила банку с цветком у своих ног и принялась перезаплетать косу. Гордей глядел на уверенное выражение её лица, и только вздыхал. Ему эта затея не шибко по нраву была, но это были его личные мысли, и не стоило тревожить ими Воронушку. Хотя и хотелось ему пойти с ней - вдруг защищать придется? Но также понимал, что не стоит этого делать и провоцировать бабушку, ну или того, в кого она сейчас превратилась.
Воронушка же, косу переплела, затянула пояс потуже, да платье замысловато подобрала вокруг ног, чтобы оно не мешалось. Не хотела об этом думать, но вдруг бежать придётся? Сумку свою с травами на плечо закинула, банку с цветком туда же положила, чтобы руки свободные были. Глубоко вздохнула, после чего решительно зашагала по тёмному мху в сторону избушки, даже не глянув на Гордея - не хотелось ей с мысли сбиваться. Вдруг и вовсе решит… не ходить. Но ведь это просто эмоции такие, вызванные этим местом. Интересно, можно ли его проклятым считать, или нет?
Дверь в покосившуюся избу открыта была, хотя Воронушка помнила что, когда она уходила, закрывала её. Никаких звуков вокруг по-прежнему не раздавалось, только совсем отдалённое пение птиц и шелест листвы, в которой играл утренний ветерок. И чем ближе подходила она к избе. тем более тягостное и неприятное ощущение складывалось, особенно на фоне того, что она помнила, как всё вокруг было совершенно по-другому. Невольно вспомнился Кащей. которого она в Нави видела - лишённый эмоций и с бледным лицом, который смотрел равнодушно, и встрепенувшийся как только Воронушка про Ягу сказала.
А ведь страшно это, чего-то важного лишиться, и остаться запертой в собственной доме, в полном одиночестве. Ведь забрал чёрт хорошее, оставил только плохое, и теперь бабушка только из плохого состояла. Наверное, непросто ей тогда спокойный разговор с воспитанницей дался, а сейчас и подавно непонятно, чего ожидать Воронушке, коль зайдёт она в избу.
Девушка замерла на крыльце, слушая сиплое, громкое дыхание, что раздавалось из избы.
Продолжение:
