Только сейчас, когда сапоги вязнут в рыхлом снегу, превратившемся в золотистую кашу, а с крыш падают тяжёлые капли, звонкие как стеклянные бусины, я понимаю — это и есть то самое счастье, которое нельзя купить, нельзя заслужить, можно только поймать за хвост, как солнечного зайчика на проталине.
О Боже! Только два дня назад река была во льду. А сегодня!
Воздух! Он не просто пахнет — он поёт, дрожит, переливается нотами талого снега, коры деревьев, какой-то невероятной свежести, от которой кружится голова, как от молодого вина.
Я иду, и кажется, будто земля под ногами мягко пружинит, дышит, просыпается вместе со мной.
Вижу, как пробивается изо всех сил чистотел.
Прохожу по железнодорожному перрону , а тут безлюдно. Не начался ещё дачный сезон.
А вот и дача — наш старый деревянный домик, который за зиму будто съёжился, притих, а теперь расправляет плечи, скрипит ставнями, радуясь солнцу.
Я бросаю сумку на крыльцо и бегу к грядкам — ещё вчера здесь лежал плотный снежный панцирь, а сегодня уже проглядывает земля, тёмная, жирная, щедрая.
И там, среди прошлогодней листвы — о чудо! — пробиваются первые копья нарциссов, такие хрупкие, такие настырные.
Я опускаюсь на колени, и холодная влага тут же просачивается сквозь джинсы, но мне плевать.
Я трогаю бархатистые листочки примул , и они кажутся мне драгоценнее любого бриллианта.
А тут и земляничка выглядывает
А тут- то какая красота!
Господи, как же хорошо! Как прекрасно чувствовать, как вместе с природой оживает что-то внутри. Грудь распирает от восторга, хочется кричать, смеяться, обнимать вербу (она такая нарядная в своём весеннем кружеве из почек!),
валяться в мокрой траве, петь во всё горло, даже если медведь в соседнем лесу проснётся от такого вопля.
В голове крутится: "Я жив! Я дожил! Я снова здесь!" И кажется, что нет в мире ничего важнее этого момента — когда стоишь босиком на промёрзлой земле, а солнце греет лицо, и ветерок шепчет на ухо что-то очень личное, очень важное.
Я закрываю глаза и вдыхаю полной грудью. Где-то далеко кричат грачи, слышно, как с ветки падает последняя сосулька, а под ногами тихо шелестит трава, пробивающаяся к свету.
И в этой симфонии звуков, запахов, ощущений я вдруг понимаю — вот оно, настоящее. Не успехи, не деньги, не признание, а вот это: грязь на руках, холодные пальцы ног, горящие щёки и безумное, дикое, необъяснимое счастье быть частью этого бесконечного пробуждения.
И в этот момент я клянусь себе запомнить это чувство — когда мир заново рождается, и ты вместе с ним.