Я даже не успел переступить порог квартиры, как понял: что-то неладно. Во-первых, дверь была открыта настежь, словно её распахнули нараспашку, не заботясь ни о какой безопасности. Во-вторых, тишина стояла такая звенящая, что можно было расслышать собственное сердцебиение. И всё бы ничего, но когда я шагнул в гостиную, у меня вдруг возникло жуткое ощущение, словно я уже не хозяин этого места. Знаете это чувство, когда возвращаешься домой, а всё выглядит знакомо, но пропитано чужим присутствием? Вот и меня накрыло конкретно: и ком в горле, и колотун в сердце.
Подумал, может, ограбили, пока меня не было? Но у нас нечего особенно брать — телевизор древний, мебель ещё со времён бабушки, да и деньги мы всегда держали в банке. Но всё равно я машинально начал озираться, проверять. Хожу по комнатам — вроде бы всё на месте. Только какой-то странный бардак: брошенные на пол подушки, смятая простыня валяется в коридоре, а главное — тишина… Словно кто-то застыл в ожидании.
Приоткрываю дверь в спальню. И тут мне глаза выдают такую картину, что у меня чуть сердце не остановилось. Моя жена, Ира, и мой родной брат, Антон. Вместе. В моей постели. Нет, не просто «вместе» — они валялись там обнявшись, еле накрывшись одеялом. Как в дешёвом сериале, честное слово. Самое жуткое, что я потерял дар речи. Секунды три-четыре стоял, хлопал глазами, а они тоже замерли: вроде хотели отскочить, но уже поздно. Спалились по полной.
— Что за чертовщина? — прокашлявшись, процедил я сквозь зубы. — Вы вообще нормальные?
Ира мгновенно подскочила, схватилась за край одеяла, прикрываясь, хотя стыдиться, по идее, уже поздно. Антон, мой младший брат, глядел на меня так, будто не верил, что я настоящий. Может, в голове своей думал: «Да ладно, он же только через неделю должен вернуться, а тут на тебе, сюрприз!»
— Слушай, — начинает он, пытаясь найти слова. — Мы… это… мы не хотели…
— Заткнись, — отрезал я, даже не стараясь сдерживаться. — Не хотел он… Ира, ты что творишь? Это что за клоунада?
Но вместо ответа она опустила глаза, что-то бормоча. Мол, «прости, я сама не знаю, как так получилось». Да ладно, не знает она. Двое взрослых людей «не знают», как залезли в постель. Охренеть можно! Честно, хотелось рвануть вперёд и зарядить брату в челюсть. Но я понимал, что если сейчас физически на него напрыгну, просто потеряю остатки самоконтроля. А тут мне ещё и командир в армии говорил: «Учись держать себя в руках». Вот и пришло время применить навыки на практике.
— Вон из комнаты! — заорал я, не выдерживая. — Оба! Быстро!
Они выскочили, как ошпаренные, чуть не запутавшись в простынях. Я остался один в спальне. Присел на край кровати. Всё моё нутро бешено колотилось: с одной стороны, меня просто разрывало от злости. С другой — странное чувство пустоты. Знаете, когда жил с человеком, строил планы, думал о будущем, а теперь глядишь на свою собственную кровать и понимаешь: тебя предали самым подлым образом. Причём ближайшие люди — жена и брат. Это же как надо было вывернуть мозги, чтобы пойти на такое?
В голове сразу миллион мыслей. «Что делать? Выставлять их обоих к чёрту? Заставлять объясниться? Имею ли я право вообще их слушать? А вдруг у них это давно, а я как лох ходил, ничего не замечал?» Но, с другой стороны, я же не мальчик, 28 лет уже. Нельзя просто сорваться и всё разом разнести. Надо действовать чётко, выверенно. Правда, эмоции били через край.
Тут сквозь треск в ушах слышу голоса с кухни. Я пошёл туда. Слышу, брат что-то мямлит:
— Ну почему так случилось, Ира? Ты же говорила, он ещё не скоро вернётся…
Я влетаю на кухню: — Да что вы тут трёте за моей спиной, как крысы?
Они замолкают. Знаете, это ощущение, когда твоя кухня вдруг превратилась в поле боя. Трое взрослых сидят, и никто не знает, куда девать глаза. Молча стягиваю с вешалки старый тренировочный костюм, который летом обычно ношу во дворе, надеваю, потому что ещё в военной форме, да и морально уже хочется переодеться, выкинуть всё к чертям.
Наконец, Ира кое-как просипела:
— Костя… Можно я хоть скажу?..
— Скажи, — киваю я. — Только коротко.
Она сглатывает. Видно, что ей стыдно, но в то же время и страх, и какая-то обречённость.
— Прости, — начинает Ира, — но мы с Антоном как-то сблизились, когда ты уехал в часть… Он забегал, помогал, я была одна, мне было тяжело… Оно само получилось, понимаешь? Никто не планировал. Просто, — и тут она сбивается на слёзы, — просто люди иногда совершают глупости…
— «Глупости» — это когда купил лотерейный билет, а он не выиграл, — я прищурился, пытаясь не перейти на крик, — а тут уже измена, причём с моим родным братом. Ты понимаешь, что это вообще за гранью?
Я поворачиваюсь к Антону:
— А ты, братец, что скажешь?
Он сидит, головой крутит, как будто ищет спасительную мысль.
— Прости, Кость, — говорит. — Я действительно не должен был… Но у нас с ней всё закрутилось как-то резко, я даже не знаю, как объяснить. Ты же знаешь, у меня проблемы с деньгами, мне нужна была помощь, Ира выручала, разрешала пожить тут, пока ты в армии…
— Погоди, — я опешил, — пожить тут? Тебе, значит, тоже ключи отдали?
— Ну да, — он опустил взгляд, — я ей помогал по мелочам, продукты носил, там, ремонт крана сделал, компьютер ей настраивал. Как-то стали общаться каждый день…
Я не выдержал и заржал нервным, почти истеричным смехом:
— Ага, «общались» значит. До такой степени «наобщались», что в мою кровать залезли. Ну вы, ребята, молодцы.
Тут я понял: долго это всё слушать я не смогу. Выскочил из квартиры, хлопнул дверью. Решил пройтись по двору, подышать. Сел на лавочку возле подъезда, достал сигареты. До армии я почти бросил курить, но сейчас вдруг закурил так жадно, как будто это единственный способ выжить. Всё внутри бурлило.
Слышу, шаги сзади. Оглядываюсь — Антон.
— Кость, — поднимает он руки в примирительном жесте, — давай не будем сейчас драться. Мне и так совесть не даёт покоя.
— Давай, говори, что хотел, — буркаю я, выдыхая дым.
— Слушай, я понимаю, что это ужасно. Я бы сам себе уже врезал, если б мог. Но так сложилось. Ира говорила, что ты охладел к ней. Мол, ты редко звонил, всё время работа да учёба… Да я, наверное, и поверил. Просто потерял голову, по-другому не скажешь.
— Почему вы мне не сказали по-человечески? — я сжал кулаки, стараясь взять себя в руки. — Если не любишь больше, так хоть честно признайся. Скажи: «Мы больше не вместе, я встретила другого». Зачем вот так, за спиной?
— Я виноват, — Антон запнулся, — но и ты, извини, забросил Иру. Может, если бы ты больше внимания уделял, она бы не смотрела в мою сторону.
Вот тут у меня прямо вспышка в глазах — знакомое чувство, когда хочется врезать. Но я сдержался.
— Убирайся, — говорю ему тихо, сжав челюсти, — просто уйди сейчас.
Он кивнул и понуро потопал в сторону соседнего подъезда, где стояла его машина. Видимо, решил, что лучший вариант — просто уйти.
Я сидел, курил. Потом пошёл обратно. Зашёл в квартиру — Ира на кухне, глаза красные, видно, что ревела.
— Тебе ничего не осталось сказать? — спрашиваю.
— Прости меня, — снова твердит она. — Я тебя люблю, я всё осознала, это была ошибка…
— «Осознала», ага. Когда я уже в дверях появился. А до этого — нет? Слушай, Ира, обожаю эти сопли про ошибку. Это же не случайный поцелуй на вечеринке, а полноценный роман с моим братом. Сколько вы уже вместе?
— Месяца три, — выдавила она, глядя в пол.
Я сел, сжал виски руками. Три месяца меня за нос водили. Три месяца я наивно думал, что дома всё нормально, что Ира скучает, ждёт, что вот вернусь — обнимет, поцелует… А у неё роман с Антоном в моей же квартире. Охренительно просто.
— Что дальше? — спросил я, повернувшись к ней. — Ты как это себе представляешь?
— Не знаю, — она тихо вздохнула. — Я не хочу, чтобы мы разводились. Я люблю тебя. Он просто был рядом, а я была слабая.
— Слабая, — у меня аж скулы свело. — Слабость — это когда тебе холодно и ты одолжила свитер. А то, что вы творили, называется «предательство». Пойми, я не уверен, что смогу теперь с тобой жить, я не уверен, что вообще смогу на тебя смотреть без отвращения.
Я встал, глянул на часы: без десяти восемь вечера. Ну, значит, сейчас мне точно не до нормальных разговоров. Ира что-то лепетала насчёт «Давай всё обсудим, давай начнём сначала». Но у меня уже башка раскалывалась. Я собрался, сказал:
— Я ухожу на ночь к другу. Завтра приду, решим, что дальше. А пока не хочу ни видеть, ни слышать.
И так и сделал. Вызвал такси, уехал к своему давнему приятелю Лёхе. Хорошо, что он холостой и квартира у него большая, хотя и съёмная. Он меня встретил с радостью, типа «Чувак, давно не виделись!» Но когда понял, с каким лицом я пришёл, сразу понял, что шутки в сторону.
— Кость, что случилось? — спрашивает он, пока я расстёгиваю куртку.
— Да у меня такая жесть в жизни… — я зажал лицо руками. — Даже не знаю, с чего начать.
Мы с ним сели на кухне, я всё выложил. Лёха слушал, глаза у него то расширялись, то сужались, а под конец он выдал:
— Охренеть можно! Я, конечно, слышал про истории, где жена с тестем там или с мужем сестры, но чтоб с родным братом — это жесткач полный. И чё ты теперь?
— Да не знаю. Моя первая реакция — выгнать и развод оформить. А потом думаю: «Чёрт, это же моя жена, мы были вместе четыре года, я её любил…» Как вообще жить дальше?
— Блин, ну если ты сможешь простить — окей. Но моё мнение — это такое предательство, что оно вообще без вариантов. Да и брат, что за свинство?
— То-то и оно, — кивнул я. — Короче, я, наверное, буду уходить от неё. Но надо сначала всё продумать, у нас же и имущество, хоть и небольшое, и кредиты, ну и все дела…
— Слушай, ты можешь у меня пожить, сколько нужно, — предложил Лёха. — Без проблем.
— Спасибо, мужик. Возможно, так и придётся.