Если подумать, всё началось не с супа. Да и закончилось не им. Но суп, кажется, стал знаковым аккордом в произведении жизни, будто говорящим о том, что я смог…
Если быть точным, аккорд прозвучал именно в момент, когда я сидел на своей кухне, ел свой суп — слишком острый, чуть пересоленный, совершенно неприемлемый с точки зрения внимательного и «правильного» родителя.
И при этом я не испытывал тревоги, вины и желания обязательно позвонить маме. Что-то внутри меня случилось. Я сидел, ел, улыбался и жмурился от удовольствия так, что даже кот, уже справившийся со своей порцией любимого корма, кажется, позавидовал.
Это был обычный вечер. Никто не осуждал, не читал нотации, не журил за отсутствие мелко накрошенной зелени в тарелке. Я просто ел. Просто? Ну, не совсем. Потому что в тот самый момент во мне никто не комментировал, не предлагал посыпать петрушкой, не сокрушался, что «всё же лучше было бы добавить лавровый лист в конце, а не в начале готовки».
Понимаешь, раньше было не так. Даже если я ел один, ел не один. Думаешь, странно? В моей голове обязательно присутствовало экспертное мнение, известное мне, наверное, с детства. Иногда оно говорило выражалось в реальности настоящими словами… Если мама была рядом.
И ещё оно было внутренним голосом, который я сначала принимал за совесть, потом за рациональность. Ну, а когда-то даже за интуицию. Но это была другое: она. Просто она. Мама. Мой встроенный, неизменный тестировщик и редактор бытия.
Ты знаешь, я вырос с убеждением, что быть собой — это смело, но очень опасно. С ощущением того, что лучше сначала свериться с правилом. Показать набросок жизни по-настоящему взрослому. Вот он и пусть скажет, где подчистить, где исправить, где отказаться от первоначального замысла.
Мама делала это с любовью. С большой, очень сильной, немного пугающей и будто бы удушающей временами любовью. И я слушал, потому что слушать — тоже любовь. Я очень долго слушал. Настолько, что однажды её голос, кажется, стал моим.
Только представь, вот он — суп. Который сварил, как захотел. Который никто не одобрил. И который оказался вкусным именно для меня. Не для мамы.
И, о чудо, ничего страшного не случилось. Дом не рухнул. Я остался в живых. На лбу не проступило клеймо «предатель». Мама, к слову, в это время спокойно смотрела сериал и совершенно не подозревала, что я ем суп без её коррекции, одобрения и вердикта.
А вот внутри у меня «перещёлкнуло». Очень мягко. Без треска. Без шума и пыли. Уже легко.
Мне не понадобилось объявлять революцию или сжигать мосты. Это вообще не было против кого-то, но точно за. За меня и за легальное право жить свою жизнь. Как хочется.
А мама? Она никуда не делась. Долгих ей лет и здоровья! Я, как и раньше, звоню ей. Правда, не так уже часто. И она. Бывает, волнуется, что-то советует, иногда не удерживается от критики. Я слышу её слова, но негатив не впускаю в себя глубоко.
И если она когда-нибудь спросит: «А почему ты больше не спрашиваешь, как надо?»… Я, пожалуй, скажу: «Потому что ты меня хорошо воспитала, мама. И теперь я так много умею сам».
И мне кажется, она поймёт. И, возможно, даже улыбнётся.
Потому что в глубине души она, я точно знаю, мечтала о том дне, когда я сварю свой первый, по-настоящему взрослый, суп и съем его с удовольствием. И, конечно, останусь счастлив и жив…
Статья «Операция «Сепарация» в возрасте за…» находится ТУТ
«Взрослость по паспорту — ещё не зрелость» ТАМ
Автор: Нестерова Лариса Васильевна
Психолог, Очно и Онлайн
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru