Статья под таким названием вышла в ноябре 2020 года. Вот ссылка на статью: До сих пор она обсуждается читателями моего блога. Недавно под материалом появилось несколько комментариев:
1. Вопрос читательницы: Вот опять психолог утверждает, что проблема в жертве и меняться нужно ей. Объясните мне, в чем ваша проблема? Почему вы видите проблему в жертве, а не в агрессоре? Что не так с психологией и психологами? Это чтобы вам было кому давать консультации? Я постоянно с этим сталкиваюсь у психологов и не могу это понять. И когда напрямую задаю им эти неудобные вопросы, в ответ молчок. Кто-нибудь понимает почему так? У меня только одно объяснение, это делается для того, чтобы было кому проводить консультации, ведь тираны, о которых здесь говорится никогда не придут на консультацию.
Спасибо за ваш вопрос. Он затрагивает важную и болезненную тему, которая вызывает справедливое возмущение. Понимаю, как тяжело сталкиваться с ситуациями, где кажется, что ответственность за несправедливость необоснованно перекладывается на того, кто уже страдает. Позвольте объяснить позицию экзистенциальной психологии, не оправдывая тех, кто остаётся в стороне от ваших вопросов, но стремясь прояснить суть подхода.
1. Почему фокус на «жертве», а не на агрессоре?
Экзистенциальная психология не винит человека в том, что с ним произошло, и не отрицает ответственности агрессора за его действия. Однако её задача — помочь человеку, который здесь и сейчас обратился за помощью, восстановить чувство субъектности: способности влиять на свою жизнь даже в условиях, которые он не выбирал.
— Если агрессор не присутствует в кабинете, мы физически не можем работать с ним. Но мы можем работать с тем, кто перед нами: с тем, кто хочет выйти из роли жертвы, перестать зависеть от чужой агрессии и найти опоры внутри себя.
— Это не значит, что мы оправдываем насилие. Это значит, что мы признаём: единственный человек, чьи решения и действия мы можем изменить в терапии, — это сам клиент. Даже если это кажется несправедливым, это вопрос практической реальности, а не моральной оценки.
2. В чём разница между «виной» и «ответственностью»?
Важно разделять два понятия:
— Вина лежит на агрессоре. Никто не вправе требовать от жертвы «меняться», чтобы заслужить право на безопасность и уважение.
— Ответственность в экзистенциальном смысле — это способность человека, вопреки травме, выбирать, как проживать свою жизнь дальше: оставаться в позиции беспомощности или искать пути к освобождению.
Работа с этой ответственностью — не про то, чтобы «исправить» жертву, а про то, чтобы вернуть ей силу, которую у неё отняли. Это болезненный процесс, но он направлен на то, чтобы человек перестал зависеть от желания агрессора «исправиться» (что часто невозможно).
3. Почему психологи иногда молчат в ответ на ваши вопросы?
Возможно, это связано с тем, что ваши слова затрагивают глубокую экзистенциальную тревогу, которая есть и у нас: мы тоже сталкиваемся с ограниченностью своих возможностей. Мы не можем изменить систему, наказать агрессора или гарантировать справедливость. Наша роль — быть рядом с тем, кто страдает, и помочь ему найти смысл и опору даже в несправедливом мире.
Молчание может быть попыткой избежать пустых обещаний или тривиальных ответов вроде «всё будет хорошо». Но если психолог не способен ясно объяснить свою позицию — это повод задаться вопросом, насколько он компетентен в рамках выбранного подхода.
4. «Психологам выгодно, чтобы клиенты оставались»: миф или реальность?
Этот страх понятен: индустрия помощи иногда становится частью системы, которая подменяет поддержку зависимостью. Однако экзистенциальная терапия, в отличие от многих подходов, не заинтересована в бесконечных консультациях. Её цель — помочь человеку обрести автономию, даже если это означает завершение терапии.
Если психолог настойчиво внушает, что «всё зависит только от вас», игнорируя системное насилие или дисбаланс власти, — это повод усомниться в его профессионализме. Но если он помогает вам перейти от вопроса «Почему они так со мной поступают?» к вопросу «Что я могу сделать с этим сейчас?», — это шаг к свободе.
5. Что «не так» с психологией?
Психология — не монолит. В ней есть направления, которые действительно склонны обвинять жертву (например, излишний акцент на «вторичных выгодах» страдания). Но есть и те, кто борется с этим: например, травмоориентированная или социальная психология, которые открыто говорят о системных причинах насилия.
Ваша критика важна: она напоминает нам, что психология должна работать не только с индивидуальными, но и с коллективными травмами. Но покуда агрессоры не готовы меняться, наша этическая задача — поддерживать тех, кто хочет вырваться из круга боли, даже если для этого придётся начать с себя.
В заключение: Ваш гнев — здоровая реакция на абьюз и несправедливость. Возможно, психологи, с которыми вы общались, не смогли донести главное: работа с вашими реакциями не отменяет осуждения агрессора. Но она может помочь вам перестать быть заложником чужого выбора. Спасибо, что задали этот вопрос: он заставляет нас, психологов, задуматься, как говорить о ответственности, не стирая границы между жертвой и преступником.
И еще один вопрос под этой статьей, на который решил сделать развернутый ответ:
2. Я чувствую себя этой женщиной, о которой статья. У меня высшее образование, семья, дети, внешность, одеваюсь. Собой довольна. Но меня обижают с детства до моих 50ти. Я не понимаю почему. Думаю, я не выгляжу забитой, но постоять за себя не могу - жаль обидчика. В принципе я могу сильно ранить и есть аргументы. Но мне жаль оппонента😁. А ему меня нет. Меня это поражает. И это наверное считывается. Получается вокруг охотники за слабым?малейшая слабина и они наступают. А зачем? Самоутверждаться? Не подростки вроде... И ладно бы этим занимаются коллеги на работе, но ведь и муж, и его родня... Им какая выгода?
Спасибо, что поделились своей историей. Ваш вопрос задевает глубокие экзистенциальные темы: почему, обладая всеми внешними атрибутами успеха, вы продолжаете сталкиваться с обидами, и как это связано с вашей неспособностью постоять за себя, даже когда есть силы и аргументы. Попробую разобрать это через призму экзистенциальной психологии, не претендуя на простые ответы, но стремясь к диалогу.
«Жалость к обидчику»: защита или ловушка?
Вы говорите, что жалеете тех, кто вас обижает, и это удерживает вас от реакции. Возможно, за этой жалостью скрывается страх:
— Страх стать «как они» — причинить боль, потерять моральное превосходство, превратиться в агрессора.
— Страх разрушить отношения — даже токсичные, ведь они могут давать иллюзию стабильности.
— Страх встретиться с собственной силой — потому что сила требует ответственности за свои границы и выбор.
Но жалость к обидчику часто становится способом оправдать его поведение: «Он несчастен, поэтому имеет право на моё терпение». Это опасный паттерн: вы ставите его потребности выше своих, а он, в свою очередь, считывает это как разрешение продолжать. Экзистенциально это вопрос отказа от своей субъектности — словно ваша жизнь принадлежит другим, а не вам.
Почему «охотники» выбирают вас?
Вы спрашиваете: «Неужели вокруг только те, кто ищет слабых?» Но ключевой вопрос здесь: что вы неосознанно транслируете миру?
Люди, склонные к манипуляциям, «считывают» не слабость, а готовность жертвовать собой ради чужого комфорта. Вы для них — «безопасный» объект, потому что ваша жалость и нежелание ранить гарантируют, что вы не дадите отпор. Это не про вашу ущербность, а про динамику отношений, которую вы поддерживаете.
Парадокс в том, что ваша мягкость, которую вы считаете добродетелью, становится инструментом для тех, кто не стесняется использовать других. И пока вы не покажете, что ваши границы нерушимы, эта игра будет продолжаться.
«Им какая выгода?»
Вы удивляетесь, зачем взрослые люди, включая близких, самоутверждаются за ваш счёт. Ответ может быть жёстким: потому что это работает.
— Муж и родня могут видеть в вас «удобного» человека, который не создаёт конфликтов, всегда уступает, берёт на себя их эмоциональный груз. Это выгодно — им не нужно меняться, нести ответственность, признавать ошибки.
— Коллеги и окружение бессознательно воспроизводят ту роль, которую вы им назначили: «жертва» редко вызывает желание считаться с её интересами.
Но их мотивы не так важны, как ваша реакция. Экзистенциальный вопрос здесь: готовы ли вы платить цену за их комфорт своим душевным покоем?
Что стоит за неспособностью постоять за себя?
Вы пишете: «Могу сильно ранить, но не делаю этого». Возможно, в детстве вам внушили, что «хорошие девочки не злятся», или что агрессия — это стыдно. Но агрессия бывает здоровой — это энергия, которая защищает наши границы. Отказываясь от неё, вы отдаёте другим право решать, как с вами обращаться.
Экзистенциальная задача — научиться отличать доброту от саморазрушения. Жалость к обидчику не делает вас святой — она лишает вас права на уважение. Попробуйте спросить себя:
— Что страшного случится, если я перестану жалеть тех, кто меня обижает?
— Какая часть моей личности боится проявить твёрдость?
— Чьи голоса (родителей, общества) звучат во мне, когда я отказываюсь защищаться?
Как разорвать цикл?
— Перестаньте считать свою мягкость добродетелью. Доброта без границ — это попустительство.
— Практикуйте «малые сопротивления». Начните с ситуаций, где риск минимален: скажите «нет» навязчивой просьбе, прервите шутку, которая вас задевает. Не нужно «ранить» — достаточно ясно обозначить: «Со мной так нельзя».
— Спросите себя: чью любовь я пытаюсь заслужить своей жертвенностью?Часто за этим стоит детская вера, что «если я буду удобной, меня наконец начнут ценить». Но вы уже не ребёнок, и ваша ценность не зависит от одобрения других.
В завершение: Ваша история — не о слабости, а о том, как годами вы выбирали сохранять мир вокруг ценой войны внутри себя. Но в 50 лет приходит время спросить: «Кому я обязана оправдывать свои границы?» Возможно, пора перестать спасать обидчиков от последствий их поступков — и начать спасать себя. Это не сделает вас жестокой. Это сделает вас свободной.
Спасибо за доверие. Ваши вопросы — первый шаг к тому, чтобы переписать эту историю.