Три года назад
Кафе пахло корицей и дорогим кофе. Лера, тогда еще без синяков под глазами, смеялась, обхватывая чашку ладонями.
— Ты такой... предсказуемый, — дразнила она, ловя его взгляд. — Всё по учебникам: комплименты, уточки в соусе терияки, вино за десять тысяч.
Максим улыбался. Ее наглость тогда казалась очаровательной.
— А ты — как воплощенный когнитивный диссонанс. Вчера говорила, что ненавидишь психологов.
— Ненавижу, — она прикусила соломинку. — Но ты симпатичный.
Он не знал, что это была не шутка, а первая мина замедленного действия.
Лера изучала его. Отмечала, на какие слова он реагирует, какие комплименты его смущают, какие взгляды заставляют его отводить глаза. Она не флиртовала — она собирала данные.
Настоящее время. Ночь
Лера била кулаком по клавиатуре его ноутбука. Экран треснул.
— Ты думал, я не найду?! — она тыкала пальцем в переписку с Катей. — «Она опять напилась… Мне так тяжело»… Бедный мальчик!
Максим не отбирал телефон. Просто смотрел. На размазанную губную помаду, похожую на кровь. На подрагивающие руки. На разбросанные по полу их свадебные фотографии.
— Я мог бы подать на развод. Но ты же сама знаешь — не сделаю этого.
— Потому что ты трус! — она плюхнулась на пол, обхватив колени. — Боишься, что твои клиенты узнают, какой ты на самом деле...
Максим медленно вдохнул. Сжал и разжал кулаки.
Потом поднял с пола ее телефон, открыл галерею.
Фото: она в УЗИ-кабинете. Дата — за неделю до «выкидыша».
— Зачем ты это хранишь? — его голос был странно спокойным.
Лера резко вскочила, вырвала телефон. В ее глазах мелькнуло что-то животное.
— Чтобы не забыть, какой ты ублюдок!
Ночь перед абортом
Тусклый свет аптеки. Лера сквозь зубы просит у провизора «что-нибудь от стресса». В сумке — тест с двумя полосками и смятая выписка от гинеколога.
Она не поехала домой сразу. Сидела в машине, рассеянно водя пальцем по стеклу.
Она могла бы сказать.
Но тогда бы он женился не потому, что хочет, а потому, что должен.
Ее отвращало даже представлять себя в роли *жены-по-обязанности*.
«Любая слабость может стать против тебя». Это она поняла давно.
Поэтому ребенок не вписывался в ее месть.
Клиника
— Вы же понимаете, это навсегда? — врач в клинике смотрел поверх очков.
Лера сжала подлокотники кресла.
— У меня нет выбора.
Она солгала. Выбор был.
Просто Максим тогда только начал набирать популярность.
Рассвет. Кухня
Лера выпивала третью рюмку. Максим стоял в дверях, глядя на ее отражение в окне.
— Я ухожу.
— Врешь, — она хрипло рассмеялась. — Ты никуда не денешься. Мы же семья.
Он положил на стол конверт.
Лера взяла его не сразу. Просто смотрела.
Потом разорвала край, вытащила бумагу.
Результаты ДНК-теста (данные по результатам «выкидыша» сохранили в клинике).
— Я знал, — просто сказал он. — Всегда знал.
Лера замерла. Потом медленно подняла глаза:
— И что? Ты все равно останешься. Потому что иначе твоя карьера...
Максим повернулся к выходу. В дверях остановился.
— Я вызвал такси. В восемь — нарколог.
Дверь захлопнулась.
Лера некоторое время просто сидела.
Потом медленно встала, подошла к шкафу. Открыла его.
Коробка с детскими вещами была там. Она провела пальцами по крошечному боди.
На улице завелся мотор. Но это было не такси.
Лера не смотрела в окно. Она набирала номер.
— Приезжай, — коротко бросила она в трубку. — Да, он всё узнал.
Где-то между *«он вернется»* и *«я его уничтожу»* прозвенел нож, упавший в раковину.
Но это могла быть и просто ложка.