Пластиковый подоконник треснул ещё зимой, но заклеивать его скотчем было некогда. Марина прижала ладонь к холодному стеклу, глядя, как за окном хлопья апрельского снега смешиваются с дождём. Внизу, на детской площадке, качели с оторванными сиденьями раскачивались порывами ветра. Там, где раньше висел смех её дочери, теперь только ржавые цепи скрипели.
— Я три года коплю на операцию Сашке, — голос сорвался на шепоте. В спальне за тонкой стеной кашлянул ребёнок — сухо, надрывно. — Врач сказал, до лета надо успеть...
Сергей развернулся к холодильнику, доставая банку дешёвого пива. Кольцо от крышки со звонком упало в раковину, где уже лежали три таких же.
— А я что, по-твоему, для себя в долги полез? — он прищелкнул языком, указывая подбородком на балкон. За запотевшим стеклом виднелся новый перфоратор в коробке. — Ты думаешь, эти шкафы сами собираются? Клиенты срывают сроки, потому что инструмент 90-х годов! Мне хотя бы проценты погасить, а то коллекторы...
Марина потянулась к шкафу за чашкой. На полке лежала папка с медицинскими заключениями — утопленные между счётчиком за свет и рецептом куриного супа. Она помнила каждую цифру: 427 тысяч. Столько стоил курс инъекций, чтобы остановить прогрессирующую близорукость у семилетней Саши.
Копейка к копейке
На работе её прозвали калькулятором. Марина могла за три минуты высчитать стоимость ремонта под ключ, не глядя в прайс. С клиентами — улыбка до ушей, дома — сметы вместо снов. Каждый рубль из своей премии она раскладывала по конвертам: желтый — лекарства, синий — анализы, красный — операция.
— Мам, а когда у меня будут как у Лизки очки с ромбиками? — Сашка вчера вертела перед зеркалом старые оправы. — Только я хочу, чтобы стёклышки не толстые, а то в школе дразнить будут.
Сергей тем временем считал по-своему. Его строительная фирма трещала по швам ещё с прошлого кризиса. Новые заказы требовали современных инструментов, кредиты росли как снежный ком. Последний раз он обнял дочь месяц назад — когда та случайно разбила его лазерный уровень.
— Ты вообще понимаешь, что будет, если я просрочу платёж? — муж схватил её за запястье, когда она потянулась к чайнику. — Нам квартиру вынесут под ноль! И твои конвертики тоже.
Соседи по кораблю
Теща звонила ровно в восемь утра. Марина прижала телефон плечом, разливая гречневую кашу по тарелкам.
— Опять он ночью орал? — старушка хрипела в трубку. — Я же говорила, не связывайся с этим неудачником. Вот Валера из пятого подъезда...
— Мам, у нас всё нормально. — Ложка звякнула о дно кастрюли. На плите зашипел перекипевший чайник.
— Нормально? Да ты посмотри на себя! В тридцать пять лет — как тряпка выжатая. А Сашке хоть фрукты покупаешь? Витамины нужны!
Марина бросила взгляд на холодильник. В ящике для овощей лежали три морковки и банка яблочного пюре из соцпомощи. Премию в сорок тысяч она получила вчера — за перевыполненный план по продажам. Сергей уже оставил на столе распечатанное заявление о переводе средств.
Точка кипения
— Я не подпишу. — Она впервые за пять лет брака сказала это твёрдо. — В пятницу мы везём Сашу на консультацию. Доктор Семёнова будет...
Сергей вскочил, опрокинув табурет. Грохот разбудил дочь. Из спальни донесся испуганный всхлип.
— Ты вообще живёшь в реальном мире? — он тыкал пальцем в квитанцию от ЖКХ. — Видишь эту сумму? Это за прошлый месяц! А в следующий раз нам отключат свет. Ты хочешь, чтобы ребёнок в темноте сидел?
Марина молча подошла к тумбочке. Из-под вязаных салфеток достала синюю папку. На первой странице красовалась печать НИИ глазных болезней.
— Через полгода сетчатка начнёт отслаиваться. — Она ткнула в диагноз дрожащим пальцем. — Слепота, Серёж. Полная. Ты хочешь этого?
Он отвернулся, глядя на перфоратор за стеклом. Балконный свет мигнул — старый проводник снова давал сбой.
Игра в тишину
Ночь они провели по разным комнатам. Марина сквозь сон слышала, как скрипит клавиатура — Сергей искал новые займы. В три часа ночи он вышел покурить на лестницу. Через распахнутую дверь доносился его разговор с кем-то:
— Да понимаю, брат, но семья... Нет, не дам её в обиду. Разберусь.
Утром на столе лежали два конверта. В жёлтом — её премия, смятые купюры с отметкой банкомата. В синем — ключи от балкона и записка: «Проценты закрыл. Инструмент вернул». За окном вместо новенького перфоратора болтался полиэтиленовый пакет, шлёпая по стеклу мокрым крылом.
Сашка щурилась у зеркала, примеряя мамины солнечные очки. Марина сжала в кулаке конверт, глядя на смс от врача: «Срочно начинайте терапию». Внизу экрана мигало уведомление из банка — очередной платёж по кредиту просрочен.
Дождь стучал в окно ровными каплями. Где-то на окраине города коллекторская машина уже включала диктофон для нового звонка.