(Рассказ от лица попугая Кекса Великолепного)
Ну, вот, мир перевернулся. Пушинка Обжоркина, та самая кошка, которая раньше только спала, шипела и мечтала меня съесть, вдруг начала… философствовать. Да-да! Вчера сижу я на своём насесте, чищу перья, а она подходит и выдаёт:
— Знаешь, Кекс, жизнь — как клубок ниток. Чем больше его гоняешь, тем больше узлов.
Я чуть с насеста не свалился.
— Это ты о чём? — спрашиваю. — О своём хвосте, который вечно путается?
— Нет, — мурлыкает она. — О хозяевах. Вот Юрик опять вазу разбил и говорит, что это «ветер». А они верят. Надо же, какие наивные!
— Ну, да, — соглашаюсь я. — Юрик — гений оправданий. В прошлый раз он утверждал, что торт сам прыгнул ему в рот. Прямо как Шпунтик в миску с семечками.
Шпунтик, кстати, как всегда невозмутим. Сидит в клетке, жуёт.
— Эй, Шпунтик! — кричу я. — Пушинка стала мудрецом! Ты как?
— М-м-м, — мычит он, не отрываясь от еды. — Мудрость — это когда жуёшь медленно. А я пока тороплюсь.
А Пушинка тем временем продолжает:
— Люди не видят главного. Вот Юрик думает, что мы просто «зверюшки». А на самом деле мы знаем о них всё. Например, что папа храпит, мама тайно ест ночью шоколад, а Юрик… ну, он вообще ходячая катастрофа.
— И зачем ты мне это рассказываешь? — спрашиваю я.
— Потому что ты единственный, кто может их понять. Ты же говоришь на человеческом. Ну, почти.
Тут я расправил крылья. Да, это правда. Я — единственный из зверей, кто может переводить с языка зверей на человеческий. И знаете что? Я этим горжусь! Например, вчера Юрик спросил у мамы: «А что, если Кекс на самом деле всё про нас знает?» Я еле сдержался, чтобы не крикнуть: «Ещё как знаю, малыш! Твои носки под диваном уже покрылись пылью!»
Но я тактично промолчал. Потому что я — дипломат. Ну, или просто не хотел, чтобы меня снова накрыли платком.
А Пушинка тем временем выдаёт новую порцию мудрости:
— Счастье — это когда тебя гладят за ухом и не смотрят в твою миску.
— Глубокая мысль, — киваю я. — А я думал, счастье — это когда тебя не называют «закуской».
— Это тоже, — соглашается она.
Тут в комнату вбегает Юрик. Весь в краске, кричит: «Мама, это не я рисовал на обоях! Это был… э… инопланетянин!»
Пушинка смотрит на меня и вздыхает:
— Видишь? Он даже не понимает, что инопланетяне предпочли бы оставить следы на Луне, а не на обоях в виде цветочков и горошков.
— Может, ему сказать? — предлагаю я.
— Не стоит, — качает головой Пушинка.—
Дети должны верить в чудеса. Даже если эти чудеса — оправдания для разгневанной мамы.
Шпунтик, услышав слово «еда», наконец отрывается от семечек:
— А инопланетяне едят семечки?
— Нет, — отвечаю я. — Они едят глупых хомяков, которые задают глупые вопросы.
— А, — говорит Шпунтик, и… продолжает жевать.
Вечером хозяева устроили «семейный совет» из-за испорченных обоев. Юрик плачет, мама вздыхает, папа ищет рулон подходящих обоев.
— Может, им помочь? — спрашивает Пушинка.
— Как? — удивляюсь я.
— Ну, ты же можешь сказать: «Юрик виноват!»
— Могу, — киваю я. — Но тогда мама заподозрит, что я умнее, чем кажусь. А это опасно. Вдруг заставят ещё уроки делать?
В итоге я прокричал: «Юрик — молодец!» Хозяева обрадовались, решили, что я «поддерживаю семейную идиллию». Ну, а что? Пусть думают. Зато меня наградили виноградиной. А Пушинке дали кусочек сыра — за «моральную поддержку». Шпунтик, конечно, проспал всё это время в миске.
Вот так-то. Теперь у нас с Пушинкой есть тайный союз мудрецов. Шпунтик — наш невозмутимый слушатель. А Юрик… Ну, Юрик — это вечный источник вдохновения. И обоев в горошек.
Вот так-то, дорогие мои! Кррр-кррр, мудрррро!
А другие рассказы от попугая Кекса вы можете найти ЗДЕСЬ :