Читая «Огни впереди» Астрова, я подумал – где-то я уже это видел

Читая «Огни впереди» Астрова, я подумал – где-то я уже это видел. И вспомнил – в «Как закалялась сталь» Островского. Тоже автобиография юноши (тут – Костя Пересветов, там – Павка Корчагин). Тоже есть близкая герою девушка, но чуждая ему по разуму (тут – Лида Курочкина, там – Тоня Туманова). Есть и охамевший буржуй-гимназист, бивший клинья к той девушке (тут – Ива Шувалов, там – Виктор Лещинский).

Скорее всего Астров читал Островского, и аналогии понятны. Но в «Огнях» как-то больше философской темы, например, о Первой мировой войне. Наверное, роль сыграл возраст автора –Астрову на момент её начала было 16 (Островскому 10), и он уже мог многое сам осмыслить. Конкретно моё внимание привлекли несколько следующих отрывков:

– Что ж поделаешь? Вон что поп-то сказал на молебне: ежели не хрестьянству, так кому же Расею защищать?

– Некому, родимая, больше некому…

– … Уж и ума не приложу, как тогда: и без мужика, и без лошади?

На смену женским голосам послышались мужские. Голос помоложе спрашивал, а постарше… отвечал.

– А если немец нас пересилит, кого же он нам в цари посадит? Своего, что ли, немца?

– Цари-то помирятся. Они, слышь, между собой родня. Отсыплет наш-то немцу из мужицкого закрома, сколько энтот запросит, вот и вся недолга! (Астров В. Огни впереди. Круча. М., 1974. С. 79).

Классового сознания может и не быть, но здоровая чуйка бывает часто. Далее:

Людмила тихонько фыркнула, а дед [сельский поп – прим.], покосившись на внучку, продолжал:

– Я ведь нынче заделался каким-то, прости, господи, агитатором. Благочинный нас собрал, читали мы синодские циркуляры, о проповедях на военные темы толковали. Да что ж, всё это я и в газете могу вычитать: за веру, царя и отечество. Да мужику-то этого мало, он доискивается, что там, на самом дне, лежит? За что воюем, за чью выгоду? <…> Ему, милый мой, не ответишь – вот как ты мне сейчас объяснял, – что мы французским банкирам задолжали: он те скажет: «Я у них не брал!». Уж я их, мужиков, вот как насквозь изучил! Они привыкли, что их везде надувают, вот и боятся: дескать, не затевают ли господа на нашей кровушке нажиться?

– Но, папа, вы можете им сказать, что после победы Россия приобретет новые земли. Овладеем Дарданеллами, возрастёт хлебный вывоз, хлеб подорожает, крестьянину прямая выгода <…>

– Погоди, погоди, милый мой, не торопись! Насчёт новых земель знаешь, что мне сказал на днях Ермолай Нагорнов? «У нас, говорит, своей земли хватат, на кой нам чужая?».

– «Хватат!» – усмехнулся Борис.– Если им своей хватат, зачем они в пятом году на воейковскую зарились?

– Вот как раз про неё-то Ермолай и сказал: «У нас, говорит, своя воейковская под боком, мы её ещё не завоевали!» (с. 81-82)

Ожидание прогрева гоев как национальная идея. Прогревают нас, правда, почему-то эталонные «русичи». И:

В среде еланской интеллигенции было несколько «почтенных» пожилых лиц, считавших себя социалистами. Они принимали какое-то участие в событиях пятого года, кое-кто из них высылался, потом осели на легальной работе и отреклись от «подполья» <…> в годы войны превратились в «оборонцев» – сторонников гражданского мира с буржуазией и самодержавием. Они отказывали ученическим кружкам в квартирах под собрания. Молодёжь насмешливо прозвала их «зубрами» (с. 114).

Не дай бог узнать себя в этом зеркале истории. Впрочем, нынешним «зубрам» прямо ссылаться на их идеи было бы больше к лицу, чем на ленинские. А мы будем читать дальше.