Комплекс вооружения. На протяжении всего позднего Средневековья оружейное дело в основной части карачаево-балкарских обществ, как и на всем Северном Кавказе, оставалось кустарным, так и не достигнув уровня цеховой организации. Единственное развитие изготовления оружия достигло в Учкуланском обществе Большого Карачая, где имелось семь цехов, не считая десяти кузниц по изготовлению вооружения. Цеховая организация была иерархичной. Высшие дворяне выполняли роль руководителей (гекги- хутла), его помощниками, как бы заместителями, являлись деккушла или темир-уста-баш. Мастера (темир-уста) имели достаточно много привилегий. Они же распределяли полученное вознаграждение за проделанную работу. Работники именовались по специальностям - хомпарачы (литейщик пуль), салачы (специалист по прикладам), турубчу (литейщик ружейных стволов и штыков). Сбытчиков называли окътоб непечи (продавец оружия). Тем не менее оживленная торговля, установившиеся связи с Османской империей (Аствацатурян, 2002. С. 39), Крымским ханством, шахским Ираном и Российской империей, где данная отрасль производства базировалась на мощных ресурсах государства (административных, протекционистских, финансово-материальных и пр.), а само оружейное производство, например, в Османской империи, делилось на 36 специальностей (Там же. С. 40) давали возможность народам Северного Кавказа, в том числе карачаево- балкарцам, имевшим на то средства и возможности, приобретать вооружение на рынках названных стран (Северный Кавказ... 2006. С. 309; Тэбу де Мариньи, Дюбуа де Монпере, 2002. С. 54); не случайно на Центральном Предкавказье сохранились наименования клинков “египетских”, “сирийских”, “иранских” (Асхабов, 2001. С. 49, 208). В XVIII в. на Северный Кавказ из Турции и Крыма поступало и качественное сырье, включая железо и сталь, для изготовления холодного оружия (Северный Кавказ... С. 175, 193, 203, 205).
В то же время, несмотря на давление импортного вооружения в Карачае и Балкарии, мастера по изготовлению вооружения создали все известные их виды и типы, о чем свидетельствуют многочисленные названия. В позднем Средневековье категория наступательного вооружения (холодного оружия ближнего и дистанционного боя) у карачаево-балкарцев включала такие виды:
а) ударное: кистень (бурдух къамчи) (Акбаев, 2011. С. 120), палица (токъ- макъ), дубина (ылыхтын/лыхтын; къазыкъ /второе значение: “кол”/);
б) рубящее: боевой топор (гида, балта)\
в) рубяще-колющее: меч (сапран къылыч, устар. кдчдргю-къылыч), сабля (къылыч или къын-къылыч), кинжал (кьама), нож (бычакъ), подкинжальный нож (кезлик);
г) колюще-метательное: пика, дротик (муджура), копье (сюнгю) и его тяжелая разновидность - гебох;
д) метательное: лук (джая, садакъ джая) со стрелами (окь, садакъ), самострел (солтанджая) (Карачаево-балкарские деятели культуры. 1993. С. 242); праща (дорбасын) (КБРС. 1989. С. 207); камнемет (сыйыртхы) (КМТАС. 2005. С. 259).
Касаясь старинных видов вооружения карачаевцев и балкарцев, Г.-Ю. Клапрот (1807-1808 гг.) писал, что “прежде они употребляли... два разных вида охотничьих копей, именуемых сунгех и муджура” (Клапрот, 2008. С. 172). Те же сведения, но не приводя карачаево-балкарских наименований, повторяет и И. Бларамберг (1830-е годы): “...в прежние времена у них были... два различных вида пик” (Бларамберг, 1999. С. 310).
Известны также разные наименования:
- кинжалов (кьама): “обоюдоострый кама” (думада къама) (КМОС. С. 208; Акбаев, 2011. С. 108), “черный кама” (къара къама), “большой кама” (уллу къама), “малый кама” (гитче къама)',
- клинков (къылыч): “черный кылыч” (къара къылыч), “кривой кылыч” (джатхан къылыч, ср.: ятаган), “большой кылыч”, видимо, меч (уллу къы лыч), “сворачивающийся кылыч” (чырмалгъан къылыч), “растягивающийся кылыч” (созулгъан къылыч) (Акбаев, 2011. С. 101, 102).
Среди оружия данной категории можно назвать клинок горда, который упоминается (в версиях: гурда, хурыда) не только у карачаевцев и балкарцев, но и у других народов региона - грузин, адыгов, вайнахов, осетин (Чиковани, 1966. С. 212; Мижаев, 1973. С. 78; Асхабов, 2001. С. 54, 63; Абаев, 1959. С. 524; КБРС. С. 188). В карачаево-балкарском фольклоре упоминается и меч (сырпын) (Карачаево-балкарские деятели культуры... 1993. С. 242), силфин (КМТАС. С. 151), а также клинок зульфугар/сулпагъар/сюлпюгюр (КМТАС. С. 222, 297; Къарачай-малкъар фольклор.. 1996. С. 573, 574; КБРС. С. 591). Специалисты по оружию отмечают, что сабля типа “зульфакар”, известная горцам Кавказа (Асхабов, 2001. С. 101), производилась в Иране и поступала также в Османскую империю. На ее лезвии помещалась надпись “Нет героя, кроме Али, нет меча, кроме Зульфакара” и изображение исторического про образа - легендарного меча с раздвоенным острием (Аствацатурян, 2002. С. 117, 137), который наделен собственным именем Зульфакар (от араб, zu-l-faqar “обладатель позвонков”). По преданию, пророк Мухаммад отобрал этот меч у врага в битве при Бадре и затем подарил будущему халифу Али (ум. в 661 г.) (Баранов, 1996. С. 604).
К защитному вооружению относились панцирь (бютду-кюбе), кольчуга (кюбе), подкольчужник (кюбе къапталы), щит (къалкъан, чанакълы къалкъ- ан), шлем (такъыя, сохранился и архаизм дюркёу в значении “шлем”) (Каракетов, 1995. С. 240). Касаясь данной категории вооружения, Г.-Ю. Клапрот пишет, что в
прошлом карачаевцы “потребляли также щиты (,калхан)” (Клапрот, 2008. С. 172). Кроме того, использовались и металлические налокотники, о чем упоминается и в историко-героических песнях (например, в одном из ва риантов песни “Татаркъан” говорится, что “Крымшамхалов доблестный Гилястан сделал себе нарукавники из белого серебра” (Карачаево-балкарские деятели культуры... 1993. С. 95). В фольклоре упоминается и о поножах ис-тем (ачым истем), которые производились из волчьей шкуры (Каракетов,1995. С. 239), игравшей также и роль оберега.
Впервые на Северном Кавказе огнестрельное оружие, а точнее - фи
тильное ружье (пищаль), было использовано армией Тимура в сражении с золотоордынским ханом Тохтамышем на р. Тереке (1395 г.) (Гутнов, 1989. С. 66). Под влиянием прежде всего мусульманских государств фитильное ружье у северо-кавказских народов распространилось в XV-XVI вв. (Там же. С. 38), что отражено в карачаево-балкарских преданиях. Одно из них гласит, что Басият - предок князей-басиятов - первоначально жил в Маджаре, а в Балкарское (Верхне-Черекское) ущелье пришел “с огнестрельным оружием, о котором в то время горцы не имели понятия... Порох в его ружье воспламенялся, и раздавался выстрел, когда он подносил к дырочкам ствола ружья огонь (надо полагать, это было фитильное ружье)”. Своим ружьем Басият произвел “такое сильное впечатление на малкарцев, что они добровольно подчиняются ему” (Абаев, 1980. С. 93, 94).
Кстати, не случайно у вайнахов фиксируется “маджарское ружье” (мажар топ), которое по преданию изготовлялось в городе Маджар (Мажар- г!ала) (Асхабов, 2001. С. 212). Добавим, что в русских записях 1830-х годов говорится: “ .. .по утверждениям тех же карачаевцев, они пришли на свою нынешнюю территорию из Маджар еще до того, как черкесы пришли в Кабар-ду” (Бларамберг, 1999. С. 308). Известно, что в Османской империи первой стадией производства ручного огнестрельного оружия были мушкеты, т.е. ружья с фитильным замком (mousquet-a-meche), которые поступали на Кавказ (Моков, 2001. С. 85; Аствацатурян, 2002. С. 204-206). В позднем Средневековье (XVI в.) горцы Северного Кавказа “еще не делали огнестрельного оружия, а привозные пищали были у них редкостью” (Моков, 2001. С. 29). Они поступали из Турции и Крыма прежде всего к феодальной верхушке. В карачаево-балкарском языке сохранились наименования фитильного ружья - къуу ушкок (от къуу “фитиль” +ушкок “ружье”); къауал (от др.-тюрк. qav “трут” + al им. образ, афф.) (Акбаев, 2011. С. 123, 125).
Следующий этап - ружья с кремневым замком, или фузеи (фр.fusil), известные у турок в 1670-е годы. Использованная ими разновидность замка (тур. qakmak; однокоренной с кар.-балк. чакъгъыч/чакъма “огниво, кресало”, от др.-тюрк, gak “высекать”) получила известность и на Кавказе (Аствацатурян, 2002. С. 213, 217, 269). У карачаево-балкарцев такой тип ружья известен как таш ушкок, где таш “камень” сокращенный термин от отлукъ-таш “кремень” (Акбаев, 2011. С. 123, 131).
Северокавказцы стали сами производить ружья, хотя и в ограниченном количестве, с XVII в.; у карачаевцев имена мастеров этого дела были известны всему народу (Карачаевцы. 1978. С. 84). Но все же для полноценного производства ружей рукодельного мастерства было недостаточно - полноценная технология изготовления ружейной, ствольной стали оставалась монополией специализированных цехов, фабричного производства. Поэтому, например, жители Кубани продолжали приобретать в Османской империи стволы ружей и пистолетов (Тэбу де Мариньи, 2002. С. 54).
В карачаево-балкарской военной лексике сохранился большой пласт терминов, связанных с огнестрельным вооружением: пистолет - гёрох, хомпа- ра, тапанча (Карачаевцы. 1978. С. 84; КБРС. С. 56, 185, 402, 475, 604, 751; КМТАС. Т. II. С. 474; 2005. Т. III. С. 807) (ср.: тур. и перс, тапанча “пистолет”) (Аствацатурян, 2002. С. 333); ружья - алтыхыр. Къочхарлы (Акбаев, 2011. С. 125, 126), алтынлы, къазмыч, муджукъа (мечукъа), мылтыкъ и тау-мылтыкъ, эреджеб и др.
У горцев прививалось традиционно бережное отношение к ружью, что отражено и в национальном фольклоре. Так, в песне “Сарыбий и Карабий” об этом говорится:
Алтынлы деб алада бир болады,
Ол тура болур гёбел кийизге чулгъаныб, Къара от бла сампал ташы
Чарламазча булгьаныб...
Есть у них золоченое /ружье/, Видимо, обернут в нежный войлок, Чтобы черный порох и кремень курка В беспорядке не дали осечки(Къарачай-малкъар фольклор, 1996. С. 250).
Касаясь той же темы, И. Бларамберг пишет, что горцы заворачивали ружья “в шерстяной чехол или звериную (например, барсучью) шкуру”. По его данным, в первой трети XIX в. пользовались “длинным ружьем с албанским прикладом”, которое носили через плечо; с собой в поход брали “иногда так же две палки, связанные вместе ремнем, чтобы ставить на них ружье”. Использовался также шомпол (кар.-балк. саба) для ружья из твердого дерева с железным наконечником (“они накручивают на него тряпку, которой чистят ружье после каждого выстрела” (Бларамберг, 1999. С. 45, 246).
Албанские ружья действительно имели довольно длинный ствол (122— 140 см) при калибре 14-18 мм (Аствацатурян, 2002. С. 251), и на Северный Кавказ поступали, по всей видимости, из Османской империи. Косвенно на это указывает и И.Ф. Бларамберг, сообщающий об импорте горцами воору
жения из Турции (Бларамберг, 1999. С. 136).
В Хасаукинском сражении (1828 г.), по словам военного историка генерала В. Потто, карачаевцы были вооружены винтовками, т.е. нарезным оружием. В ходе сражения из-за камней и гигантских сосен, пишет он, вырывались белые клубы дыма, в котором сверкали “длинные стволы карачаевских винтовок”. Он отмечает, что у неприятеля (у карачаевцев), “вооруженного винтовками”, имелся “некоторый перевес над огнем наших гладкоствольных ружей” (Потто, 1994).
Ружье у местного населения ценилось в ту пору исключительно дорого: в 1760-1780 гг. оно стоило от 10 до 50 руб. (для справки: лошадь - 10 руб., сабля = 10-12 руб., шашка = 5-30 руб.) (Гугов, 1999. С. 308, 309). Да и позднее стоимость некоторых ружей у карачаевцев и балкарцев доходила до
100 овец (Карачаевцы. 1978. С. 84).
В 1830-е годы основной комплекс индивидуального вооружения карачаевца и балкарца состоял из ружья, пистолета, шашки и кинжала (Бларамберг, 1999. С. 310). Примерно о том же сообщает в 1848 г. и участник экспедиции в Карачай, говоря о своих спутниках - князьях Крымшамхаловых: “Все они ... вооружены ружьями, пистолетами, кинжалами, шашками, сверх того, в нагайке каждого был заткнут нож” (Газета “Ленинское знамя”.
1967. No 142).
Изготовление пороха. В Карачае и Балкарии производство пороха, а так
же добыча сырья, необходимого для его производства, находились на весьма высоком уровне развития. Порох, на карачаево-балкарском языке - от (Ка раулов, 1912. С. 47) или ушкок-от - ружейный порох. Существовали также термины, различавшие виды пороха - тарнакъ: горячий (къыздыргъан-тар-
накъ, или къара-от), не дымящийся (тютюнсюз-тарнакъ).
“Согласно преданиям, - отмечает археолог Е.П. Алексеева, - карачаевцы с давних времен особым способом добывали серу и умели изготовлять порох”, добавляя, что Арканжело Ламберти во время своего пребывания в Мигрелии в 1631-1652 гг. обратил внимание на то, что карачаевцы умели
делать порох (Алексеева, 1971. С. 222).
В документе 1743 г., составленном асессором Бакуниным со слов кабардинских владельцев Магомета Атажукина, Адильгерея Гиляксанова и костиковского, кумыкского владельца Алиша Хамзина, содержатся сведения о народах Центрального Кавказа, в первую очередь о балкарцах и карачаевцах, которые “весьма военные, имеют ружье огненное, также сабли и кинжалы и сами делают серу горючую, порох, и свинец, и железо из руд, находящихся в тех же горах” (Русско-Осетинские отношения в XVIII в. 1976. Т. I. С. 38).
Данные за 1807 г. о производстве пороха у карачаевцев имеются и в работе академика Г.-Ю. Клапрота: “Их горы обеспечивают им селитру и серу, и им не приходится для добывания ее, подобно черкесам, выщелачивать подстилку овечьих стойл и загородок. Их порох мелкий и отличается особенной силой” (АБКИЕА. 1974. С. 252).
Немногим позже, в 1812 г., в своей работе “Военно-топографическое и статистическое описание Кавказской губернии и соседних горских областей” полковник А.М. Буцковский сообщал, что у карачаевцев “в обитаемых ими горах находится свинцовая и железная руда, из коих выделывают пули и плавят железо, серной золы также много находится, кою и употребляют для делания пороха” (СЭПКРНКЧ. 1985. С. 34).
Высоко оценил качество карачаевского пороха известный английский агент, действовавший на территории Западной Черкесии, Эдмунд Спенсер: “В силу жесткой блокады Черкесы начали приобретать эти продукты из Карачая, или как называют их Черкесские рыцари, Каршага-Кушха.., горы которых в изобилии дают серу и селитру: их порох прекрасен, и силен, но существуют трудности по его транспортировке через снеговые горы” (Spencer,
1838. Р. 284).
Декабрист Александр Якубович писал: “Они (карачаевцы) дают отдых в оба пути абрекам, снабжают их съестными припасами и порохом” (Газета “Северная пчела”. 1825. No 138. 17 нояб. С. 4).
Источники до первой половины XIX в. дают сведения не только о самом факте производства пороха в Карачае, но и позволяют проследить некоторые моменты, связанные с его производством. Анонимный автор, побывавший в Карачае в 1848 г., пишет: “...по дороге к Хурлагелю, во многих осыпавшихся ребрах ущелий, я заметил белые полосы в виде полосок. Мистулов растолковал мне, что это селитра, которую образует сама природа. Горцы добывают ее для делания пороху, с неимоверными трудами и опасностью. Они привязывают одного работника за пояс и спускают его с гребня оврага в пропасть до тех пор, покуда он не достигнет трещины, наполненной селитрою; а потом, когда он ее сколько нужно возьмет, его встаскивают вверх”. В период своего пребывания среди западночеркесских племен наиб Шамиля Магомет-Амин “организовал производство пороха и подготовку артиллерийского парка для будущих сражений. Необходимую для изготовления пороха селитру получали из Карачая, а сера добывалась из псекупских минеральных источников” (ГАКК. Ф. 261. On. 1. Д. 1041. Л. 47-48; Аутлев, 2008. С. 140; Покровский,
1989. С. 229).
В.П. Невская по этому поводу пишет: «В период Кавказской войны, в
связи с запрещением продавать горцам свинец и порох, широко было распространено производство пороха. В народной песне о Хасаука даже описан сам процесс его изготовления. В день битвы карачаевец Эбеккуев отправился на поиски сырья для пороха. Горный оползень затянул жилу породы, которая применялась для пороха. Только одну пригоршню нашел Эбеккуев (очевидно, речь идет о селитре) и бросился на поиски других веществ. Он нашел азалию, растер ее, добавил серы. Полученный порох рассыпал по меркам. Можно было продолжать бой “...без промедления полетели свинцовые пули”, - поется в песне» (Невская, 1960. С. 67, 68).
К
арачай был весьма богат серой которая добывалась в самородном виде у западных отрогов Эльбруса.