Она живёт буквально в паре остановок от нас. Ну, казалось бы, мечта, а не расположение — свекровь рядом! Помощь под боком, как говорят. Я тогда ещё удивилась: разве сложно бабушке пару раз в неделю забрать внука из детского сада, когда родители на работе?
Оказалось — сложно. Причём не физически, а… морально. Видите ли, она уже «вырастила» своего ребёнка, а значит, миссия выполнена. Остальное — вне зоны ответственности. Ну да, конечно. Было бы странно, если бы она вдруг захотела внуков видеть чаще, чем раз в полугодие на дне рождения.
Причём раньше именно она уговаривала нас купить квартиру в этом районе.
— Это удобно! — говорила. — Я же рядом, смогу помогать, вы будете не одни.
Ага, «удобно». Только не уточнила, кому удобно — ей или нам.
Теперь у нас действительно есть ребёнок. Причём не гипотетический, а вполне живой и весьма активный. Но, как оказалось, у него уже есть мама и папа, а бабушка — это исключительно титул почётный, без обязательств. Похоже, у неё, как у судьи на пенсии: полномочия закончились, а уважение осталось.
Пару раз в неделю забрать внука? Нет, ну вы что. Это же нагрузка! Это же ответственность! Это же надо выйти из дома!
— Проблема не в занятости, — вздыхает Елена, — а в принципах. И, если быть честной, в вечных упрёках и пассивной агрессии.
А теперь вишенка на торте: когда я решила сменить работу (по их же, между прочим, настоятельной рекомендации), и устроилась на новую — оба, и муж, и свекровь, остались недовольны.
— Тебе надо срочно менять работу, — говорили они.
Я изменила.
— Ну и зачем ты это сделала?! — последовало сразу после.
Логика? Не, не слышали.
Теперь я чувствую себя привязанной к мужу финансово. Как будто снова в 90-е, и мой доход — это тайна, покрытая мраком. А от меня при этом всё ещё ожидают, что я буду зарабатывать, как до смены работы, да ещё и всё успевать. Магия, да и только.
Честно? Я жалею. Сожалею, что в какой-то момент поставила их желания выше собственных. Что слушала советы, которые сейчас оборачиваются мне же поперёк горла. Если бы можно было отмотать всё назад, я бы, возможно, вообще пошла другим путём. Может, даже на развод решилась бы — тогда, когда было проще и яснее.
Потому что сейчас... Сейчас я вижу: я бы справилась. Да, тяжело. Да, страшно. Но я бы вытянула. А теперь стою у той же черты, только с ребёнком на руках и багажом из разочарований и хронической усталости.
Если ситуация не изменится — я серьёзно подумаю о разводе. Не потому что хочу, а потому что больше не могу жить в этом замкнутом круге. А пока мне снова приходится искать работу и думать, как выстроить жизнь с сыном в одиночку — хотя формально я замужем.
С хорошей работой, как с удачей: вроде где-то есть, но попасть туда — квест уровня «эксперт». И, разумеется, если где-то и предложат нормальную зарплату, то ждать придётся не только усталости, но и переработок, авралов, «срочно на выходных» и вечного «ну вы же профессионал».
А ребёнок? Детский сад, школа, кружки, простуды, внезапные утренники и тот самый вопрос: «Кто сегодня его заберёт?» — он никуда не исчезнет. И, подозреваю, будет звучать ещё очень долго. Причём в тишину.
Лене 35. Она замужем. И пока всё ещё надеется, что её жизнь — это не только список дел и список упрёков.
У них была ипотека и пятилетний сын Максимка — полный набор для вступления в элитный клуб «взрослой жизни».
До замужества Елена бодро взбиралась по карьерной лестнице, иногда даже в туфлях на каблуке — такая себе бизнес-Золушка. Но потом встретила Виталия — и всё, пошло-поехало: роман, любовь, свадьба, фото с голубями, как положено. Через год после свадьбы родился сын. Да-да, тот самый Максимка, фанат машинок и шоколадных батончиков.
Пока Елена была в декрете, всё выглядело как в рекламе банка: выплаты приличные, ребёнок — не плачет, техника — работает, памперсы — в наличии. Мечта, а не младенчество. На работе её, между прочим, ждали с нетерпением, почти как героиню после отпуска — с шариками и пирогом (ну ладно, без пирога, но ждали). А в семье царили любовь, мир и гармония. Прямо как в тех фильмах, где у всех одинаковые белоснежные кухни и чашки с какао.
Где-то за несколько месяцев до рождения малыша пара решила, что пора бы расширяться. В смысле не в талии — это у Лены уже шло по плану — а в жилплощади. Они присмотрели трёшку: и места больше, и разница в плате с «двушкой» — как между капучино и латте, вроде бы есть, но жить можно.
Выбрали квартиру на вторичке, потому что:
а) дешевле,
б) ближе к маме Виталия,
в) свекровь сказала магическое: «Покупайте здесь, скоро внук, помогу». Ну как тут отказаться? Да и отношения у Лены с ней были хорошие. Пока хорошие. (Подозрительно хорошие, но об этом позже.)
Родители Елены жили в Подмосковье — далеко, но зато душевно. К ним — в гости, а не за солью бегать.
И вот, в положенный срок, как по расписанию, на свет появился их сын — спокойный, словно в комплекте с инструкцией и гарантийным талоном. Свекровь, разумеется, навещала. Но — и тут внимание — Лена не столкнулась с типичными ужасами первых месяцев. Ни ночных концертов с криками, ни зубов апокалипсиса, ни походов с коляской по лужам в феврале. Младенец был будто с функцией «тихий режим».
Дома всё работало, как швейцарские часы: стиралка стирала, мультиварка варила, ребёнок ел и спал, Лена — жила и радовалась. А еще был Виталий, который регулярно приносил зарплату домой, а не в «бар с пацанами». В общем, всё шло хорошо. Даже слишком хорошо. Прямо подозрительно хорошо, как перед грозой. Проблемы, как это обычно бывает, начались внезапно — но по расписанию. Сын пошёл в детский сад, Елена — на работу, и всё вроде бы шло по плану: утренние сборы, рюкзачок, слёзы у двери, кофе на ходу. Казалось бы, квест пройден. Но нет.
Дело было даже не в том, что ребёнок начал болеть (хотя, спойлер: начнёт обязательно). Проблема заключалась в другом — Елена вернулась в офис. Занимала пусть и не царский трон, но вполне себе ответственную должность. Зарплата — приятная, задачи — куча, дедлайны — подкрадывались с ножом за спиной. Были дни, когда домой она добиралась с видом «не спрашивай, просто наливай».
А уйти пораньше? Ну конечно. Особенно когда вся команда горит в авральном аду, а ты такая: «Пока, ребятки, у меня детский садик зовёт!» Как будто тебе за это медаль дадут. «Завтра всё должно быть готово», — вспоминает Елена. «Я думала, свекровь будет рядом. Поддержит. Ну, как обещала».
Ага. Поддержала. Первые пару месяцев действительно забирала внука — пару раз в неделю. Всё было чинно-благородно, до тех пор, пока она вдруг не выдала:
— У мальчика есть родители.
Пауза.
— Вот пусть они и занимаются. А я устала.
В целом — разумно. Честно. Бабушка — не персональный водитель с функцией воспитателя. Но, скажем прямо, не в самый подходящий момент она это заявила. Словно квест «баланс работа-семья» внезапно переключился на уровень «Хардкор».
Виталий, к слову, трудится на другом конце мегаполиса и возвращается домой, преодолев семь кругов транспортного ада. Пробки, нервы, подкасты про бизнес. Романтика. Но Елена считает, что всё это — удобная ширма. Не горит он желанием успеть. А зачем, если есть волшебная фраза:
— Ты мама. Значит ты и успевай.
В какой-то момент Лена решает: хватит это терпеть. Надо нанимать няню. Профессиональную. Чтобы с душой и дипломом. Но Виталий вдруг превращается в министра финансов семейного масштаба и заявляет строго:
— Ты серьёзно? Няня? Ещё и тратить на это деньги?
Тут выяснилось, что с момента, как Лена вышла из декрета, у мужа накопилось. Много. Претензий.
Она, видите ли, уже не готовит супы, от которых его бабушка в гробу переворачивается от гордости. Порядка в доме нет, еда не ждёт, носки сами не складываются, а свекровь, бедная женщина, снова вовлечена в это воспитательное реалити-шоу. И самое страшное: Лена стала уделять слишком много внимания… работе. Преступление века.
«Ты, — говорит он, — забыла, что ты жена и мать».
А она, между прочим, просто хотела быть ещё и человеком.
— Я буду приходить домой и видеть незнакомую мне женщину? — возмущался Виталий, как будто речь шла о какой-то ведьме из старых сказок.
— Зачем мне это нужно?
— Нет, Лена. Мне нужна настоящая жена и мать. А не карьеристка в брюках. Я же тянул всё, когда ты сидела в декрете, тянул! Разве я тебе слово сказал? Деньги приносил, суп не требовал, всё ради семьи.
— Пойми, ребёнок — это главное.
Вот и пойми тут. То ли она его разочаровала, то ли он сам себе что-то надумал. Но давление было таким, что даже бетон бы треснул. Лена долго думала. Работу она любила, как ни крути. Там была своя жизнь: взрослые разговоры, кофе на летучке, графики, цели, адекватные люди — ну, чаще всего. И пусть с пельменями в холодильнике, пусть с усталостью на лице — но она была собой.
А дома... сосиски.
Пельмени, снова сосиски. И пыль, будто специально сговорившаяся копиться именно тогда, когда у тебя совещание.
В какой-то момент она сдалась.
Да-да, я, глупая, подала заявление на увольнение.
Коллеги округлили глаза:
— Лена, ты чего?!
А она и сама не знала, чего. Просто... устала быть виноватой за всё на свете.
Нашла работу рядом с домом. Почти прогулка. Полдня. Зарплата — ну, скажем так, хватит на шампунь и шоколад. Но теперь у мужа есть ужин. Уют. Выглаженная рубашка. А у сына — мама после дневного сна, с объятиями и компотом.
— Пир во время стабильности, — с иронией говорит Елена.
Поначалу всё выглядело как в кино. Виталий снова стал ласковым. Гладил её по волосам, говорил:
— Как же дома хорошо. Уютно. Чисто. Ты у меня настоящая.
— Молодец, что выбрала семью.
Она сидела, кивала, улыбалась. А внутри — тихая тоска.
Ей не хватало офисной суеты, сложных задач, «мозговых штурмов» и просто... людей. Разговоров ни о детском стуле, ни о скидках на моющее. А ещё — ощущения нужности. Профессиональной.
Но она решила: «Подрастёт Максимка — я обязательно вернусь. Найду себя снова. Просто немного подожду».
Судьба, конечно, услышала это и злобно рассмеялась.
Планы? Ха! Держи реальность.
Сначала у Виталия на работе начались «перестановки» — та самая офисная лотерея, где никогда не выигрывают. Потом исчезли премии. А после — и сам Виталий с работы исчез.
Уволили.
Он немного походил по дому, поскрипел полами, полежал на диване и снова пошёл искать себя. Нашёл новое место — через пару месяцев. Казалось бы, выдохнуть можно… но нет. Дальше начнётся ещё интереснее. — Виталий больше не получает прежние деньги. И, по крайней мере, на этом месте их уже не будет, — разводит руками Елена.
— У него нет настроения уже несколько месяцев. Всё чаще сидит молча, листает телефон, не смеётся, как раньше. А мы... мы, конечно, не голодаем. Не отказываем себе в самом необходимом. Пока даже не трогали сбережения. Но, знаешь, привыкли к другому уровню жизни.
Теперь каждое утро начинается с подсчётов: заправить машину или купить проездной. Метро, маршрутки, пересадки... Вчера он испортил свои кроссовки — те самые, любимые.
Цена на них была такая, что Елена поначалу вообще подумала, что это шутка. Тогда купили — могли себе позволить. Сейчас — уже нет.
Она села вечером, открыла интернет, подобрала похожие модели, нашла скидки, собрала ссылки.
— Смотри, Виталь, и удобно, и по отзывам хорошие. Качество нормальное, зачем переплачивать за бренд?
Казалось бы, забота, помощь, участие. Но...
— Это что, по-твоему, нормальное качество?! Это же дешевая подделка! — вспылил он, как будто она предложила ему в полиэтиленовых пакетах ходить.
— Ты что, издеваешься?
Спор вспыхнул из искры. Голос повышался, напряжение росло, как давление в кастрюле с закрытой крышкой.
И тут Лена услышала:
— Да если бы ты зарабатывала нормально, мы бы сейчас не экономили!
— Конечно, ты же с обеда дома сидишь. И твоя зарплата даже на ипотеку не тянет.
— А теперь ты мне предлагаешь ещё и на себе экономить?
Она замерла.
Вот оно. Простой, холодный приговор. Без апелляций.
Лена почувствовала, как внутри всё будто обваливается. Не обидно — больно. Обидно — когда случайно задели. А тут целились.
— Прости, — сказала она медленно, сдерживая голос. — Но, кажется, именно ты хотел, чтобы я сменила работу. Чтобы дома был порядок, ребёнок, уют. Чтобы жена не задерживалась и не просила твою маму забирать сына.
— Никто не заставлял тебя выбирать самый простой путь, — отрезал он. — Можно было искать что-то серьёзнее.
— А с Максимкой, между прочим, можно и посидеть, если уметь нормально попросить о помощи.
Лена в этот момент не закричала. Не заплакала. Она просто посмотрела на него. И впервые за долгое время подумала: а знает ли он, кто она вообще?
Не домработница. Не кухонный модуль с функцией “ужин”. Не мама “на полставки”. Не дежурная по уюту. А женщина, которая когда-то строила карьеру. Смелая, живая, умная.
Которую ценили.
С которой считались.
Которую уважали.
А теперь — вот. Подделка. Дешёвка. Недостаточно хорошая. Во всём виновата.
Елена понимала — у Виталия сейчас непростой период. Потеря работы, снижение доходов, неопределенность… Всё это накапливается внутри и выходит наружу — раздражением, грубостью, упрёками.
Она старалась не обижаться. Говорила себе: «Это временно. Он нервничает. Он устал. Он не знает, что делать».
Но от этого было не легче.
Она ведь тоже устала. Просто — по-другому. Тихо, глубоко. Она уже не помнила, когда последний раз смеялась от души, или когда на нее смотрели с уважением, а не как на очередную «не справляющуюся».
Три недели. Именно столько они живут, будто на разных берегах. Вроде рядом — а будто через реку.
Он приходит, молчит. Она тоже молчит. Ужин на столе, рубашка выглажена. Максимка играет в уголке. И всё как будто в порядке. Только воздуха не хватает. Только тишина не спасает, а душит.
Свекровь, как всегда, на стороне сына.
— Надо войти в его положение, он же мужчина, он отвечает за всё. Ты с ребенком дома, а он тебя кормит и обеспечивает. Ты хоть понимаешь, какая это нагрузка?
Лена слушает и молчит.
Когда-то она пыталась что-то объяснять. Что она не сидит дома, а тоже работает, просто не с таким доходом. Что домашние заботы — это труд. Что моральная поддержка — это не роскошь, а необходимость.
Но сейчас — молчит. Устала.
Да и толку?
Она вспоминает, как в прошлом году ездила в деловую командировку. Как готовила презентацию, волновалась, потом стояла на сцене и рассказывала, а в зале сидели внимательные, заинтересованные люди.
Как потом подошёл руководитель и сказал: «Елена, блестящая работа. Мы гордимся вами».
Сейчас максимум, что она слышит: «Опять подделку прислала», или «Могла бы и не тратить воду на эту стирку».
Она винит себя. За то, что согласилась. За то, что не настояла на своём. За то, что отказалась от любимого дела и потеряла себя.
Скучает по прежней жизни. По себе. Настоящей.
И всё чаще, всё отчётливее в мыслях всплывает слово, которое ещё недавно казалось пугающим и невозможным: развод.
Не потому что хочет разрушить семью. А потому что не знает, как в ней выжить.
Спасибо что дочитали, ставьте лайк подписывайтесь на канал