Что я знаю о радиации?
Что о радиации знал Серега Струков, в свои 16 неполных лет? Уж о лошадях Серега знал точно намного больше. Лошадь, даже беспородная и старая всё равно вызывает трепет в мальчишеском сердце. А лошади в совхозе техникуме были породистыми. Бракованными немного, правда. Но ведь то для ипподрома бракованные, списанные. А для захудалого совхоза это были волшебные, грациозные создания, из сказок и древних мифов. Мы были готовы очищать за ними загоны, возить силос и сено и скидывать в овраг за конюшней телеги лошадиного говна. Дед Поздняк, одноглазый, пиратского вида, кривоногий и ушлый, внаглую использовал нашу юную энергию, зная что для того чтоб проехаться верхом на племенном жеребце любой из нас, не задумываясь, выполнит самую грязную работу. Конюх был из него никудышный, ездить верхом он не любил, не умел толком и ленился. Дед, видимо, имел богатейшую на события жизнь, перманентно находился навеселе, и изредка приглашал в гости другого деда. Деда Рюмшина, по прозвищу "Рюмка". Уж не знаю, чем два деда занимались, но злые языки болтали несуразное. Тем более что бабки у Поздняка не было. Сам то Рюмка пил крайне редко, Но от одноглазого возвращался всегда далеко за полночь, громко распевая на всю округу матерные русские народные, и еле держась на ногах. Что Рюмка знал о радиации?
Что знал о радиации Серега Струков, мой компаньон по чистке навоза? Лихой наездник из моего племени, юноша, купающий красного коня, когда мы мчались как ветер по широким вечерним полям, чувствуя как сердце в восторге выпрыгивает из груди и летит, искря, и сверкая рядом, на расстоянии вытянутой руки. Сёдлами мы чаще пренебрегали, потому что в седле нет такой связи с лошадью, невозможно почувствовать ее настроение и уловить ритм пульсирующий, яркой, сильной крови. Наверное наше состояние передавалось и лошадям, они легко брали в галоп, совершенно легкомысленно подняв хвост и взбрыкивая мчали нас с веселым ржанием. Даже сейчас, спустя десятки лет во мне просыпаются отголоски тех эмоций, при воспоминании о тех чудесных временах.
Как то по весне Серега выезживал огромную, великолепной стати, длинноногую кобылу буденновской породы по кличке "Гарпия". Ее списали со скачек по возрасту. И еще по тому что закусывала удила и мчалась ничего не видя вокруг, пока сама не врежется в забор или телегу. Кобылу понесло и она, разогнавшись до быстрого галопа угодила в кучу соломы. Ноги у нее завязли, и она, не успев вытащить их из вязкого месива мякины, по инерции полетела вместе с серёгой в седле кубарем по жесткой стерне. С его слов он просто больно ударился плечом о землю, и на секунду отключился, но потом, придя в себя, ошалевшую и оглушенную кобылу, нашел в себе силы поймать и вернулся в конюшню. Плечо болело долго и, казалось бы прошло, но слабая тупая боль не уходила. Серега вечно жаловался что левую руку и лопатку тянет. Врачи ничего не обнаружили, простой ушиб, заживет как на собаке - говорили они. Не прошло. Помер Серёга. Помер от злокачественного образования на месте ушиба. Хоронили мы его. Осенью, всей нашей группой второкурсников. Гроб был из сырой доски, тяжелый и массивный. Когда Серёгу вносили в ворота кладбище, дорога поднималась на пригорок. И я запомнил струйку черной полупрозрачной жидкости которая пробежала у него из ноздри, когда изголовье гроба очутилось немного выше ног.
Что знал о радиации Серёга? А что я?
Что я знаю о радиации?
Некоторые картины из прошлого настолько сильно врезаются в память, что даже по прошествии десятилетий мельчайшие детали вырисовываются отчетливо, как на видео высокого качества. Летний теплый вечер. Серега жив, Славка и я. Мы только что почистили загон и вывезли телегу конских яблок. Кстати лошадиный навоз никак нельзя назвать говном. И пахнет не как фекальные массы а как что-то растительное, не похожее на обычный вонизм отходов жизнедеятельности. Конский пот, сено, силос. И еще чем-то кислым пахнет. Но не противным , а скорее нейтральным. Как квашенная капуста, или подкисшие дрожжи... Мы сидим на жердях карды, покуривая втихаря и обсуждая лошадей, мирно жующих набитое в кормушки сено. Из столярки, которая находится по соседству с саманной конюшней, чуть поотдаль ,вываливается одноглазый Поздняк, за ним бочком озираясь, "Рюмка". Вслед им слышан отборный мат и угрозы, летит деревянная киянка и обрезок доски. Видимо не поделили что-то со столяром, и рети ровались подобру-поздорову. Столяр крупный злющий мужик с красной мордой и буйным нравом. Совместные возлияния, наверняка обнажили какой-нибудь важнейший аспект несовершенства существующего социального строя , в котором собеседники разошлись во взглядах, либо просто произошел банальный, древний как мир, конфликт мировоззрений. Наш патрон, как я говорил, отличался особой предприимчивостью, поэтому не преминул початый пузырь прихватить со стола. Оказавшись от столярки на безопасном расстоянии одноглазый дал волю негодованию, осыпая столяра бранью и изобличая в самом, непотребном поведении, дерзко срывая завесу конфиденциальности о интригах его родственников до седьмого колена, и иже с ними. "Рюмка" стоял молча, слушая сосредоточенно и внимательно. В некоторых моментах слегка заметно кивая а кое где покачивая головой, вероятно, скрупулезно анализируя изобличительную речь и давая ей объективную независимую оценку эксперта. Приведя душевное состояние в некоторое подобие равновесия, два деда увидели наши свежие юные физиономии, и направились к нам.
Кому не бывает приятным блеснуть богатейшим жизненным опытом, суровостью и прокачанным житейским скилом перед неопытным молодым человеком, да еще если он внимательно слушает любую ахинею, которую полет буйной фантазии только может выдать на гора. Расположившись рядом с нами прямо возле кормушек с жующими лошадиными мордами, одноглазый достал из кармана треснувший стакан и кусок хлеба с салом, которые по всей видимости также привинтил у запасливого столяра. Чокнувшись с бутылкой сначала он, а потом и "Рюмка" с удовольствием присягнули зеленому змию в верности и преданности. Речь потекла вольно и широко, глаз заблестел, и истории летели одна краше другой, изумляя наши юные неопытные души смелостью важностью и предприимчивостью главного моноокого героя. Эстафету принял "Рюмка". И теперь уже монолог перетёк в диалог. И даже дискуссию, в которой аудиторией выступали мы. Еще тогда живой Серега, Славка и ваш покорный слуга.
Что я знаю о радиации?
А что "Рюмка" мог знать а радиации?
Да ничего. Не мог он ничего знать ни о какой радиации. Откуда знать молодому пастуху, который, бродя за отарой овец с интересом поглядывает на грибок, который возле Тоцка поднимается. Говорит: "Вспышки не было, засветилось потом".
И потом пришла ударная волна, овец перекалечило а самого молодого рюмку зашвырнуло в сухой арык, где он сломал себе руку и ободрал всю физиономию. Но когда засветилось, вылез поглядеть. Да в поселке многие смотрели. Закоптят стекло на спичке и смотрят. Ну, так затмение солнечное наблюдают, такой способ в журнале "Техника молодежи" еще прописан был. А тут такое зрелище,не каждый день такой красивый и яркий шарик над горизонтом висит. Овец потом грузить помогал, с одной рукой хоть и неудобно, но грузили бабы больше, помочь надо, хоть и щуплый рюмка а типа, мужик ведь.
Мужиков совсем почти и не было тогда в совхозе. Пятьдесят четвертый годик шел. Овец, скушали, очень легко шкура снималась, будто сварили. А потом рюмку в армию призвали и поехал рюмка в германию служить. Вернулся, жену взял из соседней деревни, жилье дали убогое, вот и начал рюмка строиться помаленьку. Только по шляпке гвоздя попадать разучился, на ощупь приходилось больше. Рюмка крякнул и достал кисет с самосадом. "Приму" он не любил, поэтому табак на огороде своем, сам выращивал. Скрутил самокрутку и, задумавшись устремил взгляд опухших, слезящихся белесых глаз с уродливо вывернутыми веками куда то вдаль, видимо, ударившись в воспоминания.
Одноглазый шумно высморкался, и опрокинув полстакана, сипло прокомментировал:
- Я на зоне чалился, не знаю чё тут было, но рюмка всяко больше spizdit, чем правду скажет - и хрипло похабно и длинно захохотал, на что жевавшие лошади всполошились и навострили уши.
Что уж он то мог знать а радиации...
Ссылки на 1 и 3 части