Когда Юнг только начинал работать психиатром, он высоко чтил Фрейда и черпал идеи из его работ. Но лично знаком с ним не был. Первая их встреча произошла в Вене, куда Фрейд пригласил Юнга, в феврале 1907г. Они встретились в час дня и «проговорили практически без перерыва тринадцать часов», как вспоминает Юнг.
Фрейд произвел на Юнга необыкновенное впечатление:
«Фрейд был первым действительно выдающимся человеком, которого я встретил. Никого из моих тогдашних знакомых я не мог сравнить с ним. В нем не было ничего тривиального. Это был чрезвычайно интеллигентный, проницательный и во всех отношениях замечательный человек».
Во время этой первой встречи Юнга поразило то, как он рассказывал о своей сексуальной теории: «Не было никакого сомнения, что сексуальная теория захватила Фрейда сверх всякой меры. Стоило ему заговорить о ней, как его речь становилась напористой, возбужденной, а его обычная критическая и скептическая манера улетучивалась без следа».
Но уже тогда Юнг не со всеми положениями Фрейда был согласен. Однако, влияние его личности, диктат, исходивший от Фрейда, были настолько сильными, что Юнг отказывался от собственных мнений и подавлял в себе критические мысли. «Это было необходимым условием нашего сотрудничества».
Спустя примерно три года они снова встретились в Вене.
В этот раз Юнгу стало очевидно, что «сексуальность значила для Фрейда больше, чем для других людей. Он относился к ней как к святыне, на которую следует взирать с религиозным чувством». По словам Юнга, Фрейд, всегда подчеркивавший свою безрелигиозность, «заменил утраченного Бога другим всеохватывающим идолом - сексуальностью. Этот идол столь же требователен, настойчив, суров, деспотичен, грозен и морально амбивалентен, сколь и первый».
Но, по существу, как язвительно отмечает Юнг, «изменилось только название, а вместе с ним, конечно, и точка зрения: утраченного бога теперь приходилось искать внизу, а не вверху».
Фрейд был одержим своей идеей и считал, что они должны сделать из сексуальной теории «догму, непоколебимый оплот». «Эти слова Фрейда погубили нашу дружбу», - напишет Юнг. Ведь «догма», «оплот» — эти слова выражают нечто, не подлежащее оспариванию, они говорятся с целью окончательного и бесповоротного подавления всяческих сомнений.
«Но это уже не имеет ничего общего с научным суждением, а относится исключительно к сфере проявления индивидуального инстинкта власти», - заключает Юнг.
И еще один момент, благодаря которому стало ясно, что их «дружба обречена».
Юнга интересовали взгляды Фрейда на экстрасенсорное восприятие и парапсихологию в целом. Когда в 1909 г. Юнг посетил его в Вене, то спросил, что он думает об этих вещах. Юнг так описывает этот разговор:
«В силу своих материалистических предрассудков он объявил все мои вопросы бессмысленными и обнаружил при этом столь поверхностный позитивизм, что я с трудом удержался от резкого ответа. Это произошло за несколько лет до того, как сам он признал серьезность парапсихологии и фактическую достоверность «оккультных» феноменов.
Но в тот момент, когда Фрейд излагал свои аргументы, у меня возникло странное ощущение - мне показалось, что моя диафрагма вдруг стала железной и раскалилась докрасна, она даже светилась, как раскаленный ствол. И в этот момент из стоявшего рядом с нами книжного шкафа раздался страшный грохот, мы оба в испуге отскочили – мы думали, что шкаф вот-вот опрокинется на нас.
Я сказал Фрейду: « Вот пример так называемой каталитической экстериоризации».
«Ах, бросьте, - воскликнул он,- это совершенная чушь»
«Нет, - ответил я, вы ошибаетесь, профессор. И чтобы доказать это вам, я скажу сейчас, что вы услышите точно такой же грохот!»
И действительно, как только я произнес это, раздался грохот из шкафа.
Я и сегодня не понимаю, откуда взялась моя уверенность. Но я знал со всей определенностью, что грохот раздастся снова. Фрейд только ошеломлённо посмотрел на меня. Я не знаю, что он думал и что он увидел. В любом случае этот инцидент спровоцировал его подозрительность, и у меня было такое чувство, будто я причинил ему вред».
В 1911 г. авторитет Фрейда в глазах Юнга сильно пошатнулся. Он осознал, насколько велика разница между их установками.
В декабре 1912 года Юнг отправляет письмо, критикуя уже не сколько метод учителя, а его подход к ведению дел.
“Разрешите обратить Ваше внимание на то, что Ваш метод обращаться с учениками как с пациентами является ошибочным. Таким образом, он производит на свет наглых баловней и раболепных сыновей. Между тем, Вы сами остаётесь наверху в качестве отца. В сплошной покорности никто не смеет дёрнуть пророка за бороду". К. Юнг.
Уже в новом году, 2 января 1913, Фрейд пишет ответное письмо. Первое письмо Фрейд не отправит, адресат получит второй вариант.
"Ваша гипотеза, будто я обращаюсь со своими учениками как с пациентами, легко подвергается опровержению. Впрочем, на Ваше письмо нельзя ответить. Оно создаёт ситуацию, которая и в устной форме была бы обременена сложностями, а в письменной - и вовсе оказывается неразрешимой. Между нами, аналитиками, условлено, что никому нет нужды стыдиться собственного невроза. Ежели кто при ненормальном поведении не перестанет кричать, что он здоров, тот даёт повод усомниться в умении распознать болезнь. Итак, я предлагаю нам с Вами прекратить наши частные отношения. Я при этом ничего не теряю, ибо меня с Вами, по счастью, давным-давно связует лишь тонкая нить испытанных разочарований". З. Фрейд.
Ответ от Юнга написан 6 января:
"Я последую Вашему желанию прекратить наши частные отношения. Впрочем, кому как не Вам лучше знать, что означает для Вас этот момент. Остальное - молчание".
Для пущей убедительности последние слова Юнг напечатает на машинке. Письмо отправлено, пусть даже ещё не прочитано, но какая разница, раскол уже состоялся. В дальнейшем они друг с другом и словом не перекинутся, упоминая друг друга только в критике.
Фрейд продолжит развивать метод психоанализа в консервативном направлении. Юнг чистит всё, чтобы не было и малейшего напоминания о былом сотрудничестве. Не только к фрейдизму, но и сопричастным к разладу.
Использовано:
Юнг Карл Густав, Воспоминания, сновидения, размышления. «Инициатива», 1998.
Юнг Карл Густав, Дух и жизнь, Практика, Москва 1996.