День 28

Я опять поругался с матерью. Она собирается выставить меня из дома.

Это её право, конечно. Мне некуда идти. Наверное, это не должно её беспокоить. Только непонятно, почему её обижает, когда я не настолько сильно беспокоюсь о её проблемах, как она того хочет, в таком случае? Почему я не могу жить в том доме, о котором я обязан заботиться по её представлению? Почему обесценивается всё, что я и моя девушка здесь делаем, а то, что не успели сделать, постоянно ставится в укор?

Меня просто поражает лицемерие. Шесть лет терпеть под ногами дерьмо и постоянный визг и лай, наполняющие дом сверху донизу, но не вытерпеть три недели моего пребывания здесь. Три недели, каждый день из которых, я что-то делал для этого грёбаного дома. Помимо работы и смешных попыток совместить ведение дневника с тем, что будет интересно читать. Три недели, за которые я окончательно убедился, что моей девушке в её иссушающей и непонятной борьбе с алкоголизмом пребывание здесь тоже не помогает, что ей нужно долгое и небесплатное лечение, на которое у нас нет денег.

Всё это настолько трудно писать, что нет никакого желания. Каждое описание пережитого создаёт водоворот отвратительных ощущений, который засасывает и не отпускает. За одним другое, за другим третье. Постоянная агрессия, которую приходится засовывать поглубже, чтобы не причинить никому вреда. Постоянная неуверенность хоть в каком-то будущем в связи с несколько напряжённой обстановкой в стране, мать её через семь ворот с присвистом. Дистанцироваться от этого трудно даже при описании, не то что при проживании рядом с постоянным источником.

Моя подруга сказала мне, что это нытьё никому не интересно. Это было обидно. К сожалению, количество моих переживаний от этого комментария не уменьшилось, а единственным местом, куда я могу их излить всё ещё, пока у меня нет денег на психотерапевта, остаётся мой дневник, пусть и свободный для прочтения.

Послевкусие ярости и обречённости потихоньку спадает. Всё-таки терапевтический эффект мои писульки оказывают. Хорошо. Многое хотелось сказать ещё, но сил снова погружаться в эти эмоции нет. Грустно это всё. Чувствую себя преданным.