Лето в этой степной зоне стояло, как обычно, знойное. Как говорится, ни ветерка даже в тени, где пристроились с вязаньем местные женщины.
Почти все соседи держали пуховых коз и изготавливали платки на продажу. Это был вид заработка. Некоторые белые платки вязали, у них водились белые козы. В основном были в ходу серые платки, потом их подкрашивали коричневой краской.
Главное, эти вязальщицы виртуозно успевали щёлкать подсолнечные семечки. При наличии занятых рук, эти женщины сразу закидывали в рот горсть семечек. В процессе, у них шелуха висела на подбородке и ниже, как-будто пчёлы облепили.
Людка сидела тут же, мать ей дала задание связать 5 зубчиков каймы на очередной шали на продажу. В свои 15, Людка уже умела хорошо вязать узоры. Она вязала низко наклонив аккуратно причёсанную, на прямой пробор, голову. Две толстые косы змеились по спине. На миловидном лице искрились голубые, как у отца, глаза.
Мать продавала на станции пуховые платки, как все. Но у самой на голове можно видеть было одну «некондицию». Это, как сапожник без сапог. Один платок с косыми краями, половина другого связана из светло-серого пуха, остальное — из тёмно-серого.
Вечером, иногда, отец просил старшую дочь почитать ему вслух перед сном. Она брала книгу и читала с «выражнием», пока он не засыпал.
Учась в школе на «отлично», она дома не расставалась с книгой. Бывало, качает малыша в люльке ногой, а сама смотрит в учебник. Бегала, при игре в прятки, с маленьким на руках, он сидел у ней, свесив толстые ножки.
К отъезду на Урал собрались быстро, лишнего скарба не было, ведь спали вместо кроватей на топчанах.
Осталось продать корову в хорошие руки, как говорится. А вот рук-то у покупателя не оказалось, потерял кисти в войну. Пришли муж с женой доить корову Зорьку. Она была светло-бежевого цвета с крутыми рогами.
Покупатели хотели убедиться, сколько она даёт молока. Доить стал муж, в своей семье он старался всё делать сам. Хирурги поработали с его руками, разъединив кости предплечий в виде клешней рака. Дети сбились в кучу смотреть, как он доит корову. Сделка состоялась.
Мать в дорогу напекла пышек целое ведро. Старший сын Юрка ( вечно отлынивающий от домашней работы), днём отлёживался на третьей полке вагона. Семья заняла всё купе. Ночью только крышка на ведре «говорила», это Юрка оттуда таскал пышки. Ещё не нами сказано, что голод не тётка, ему было 17. Он не хотел, чтобы его видели с этим «колхозом», как он называл семью, стеснялся.
Людка спала на второй полке, наконец ей выпала пора отдохнуть. Её убаюкивал стук колёс и покачивало, как на волнах. Ей снилась бескрайняя степь, усыпанная цветущими маками, цвета кумач. Она не могла знать, что получит два образования. Будет цениться на работе, как высококлассный специалист. Ей будут пророчить Науку, но она посвятит жизнь своей семье.
Так и жили...