Часть восьмая здесь
...В эту ночь не спали не только в квартире Резниковых.
У себя дома не сомкнул глаз Ерёмин. Он чувствовал себя жестоко обманутым.
Как же он сразу не догадался? Он был так сердит, что его сердце даже не посмело болеть!
К сожалению, быть профессором, не значит быть практичным человеком. Но как же ему теперь жить? Только всё стало налаживаться…
Евгений Сергеевич долго размышлял, анализировал, и под утро решил, что простит Катю. Он любит её и этим всё сказано.
Спозаранку кто-то поскрёбся в его дверь.
Это была она.
Катя направилась не на работу, как сказала всем, а к нему.
Шла пешком из-за отсутствия транспорта в столь ранний час, всё думала, как объясняться.
Когда увидела его, не смогла сказать ни слова. Только всхлипывала и мычала в попытке сказать хоть что-нибудь.
В конечном итоге Катя просто кинулась на шею Ерёмину, просила прощения, целовала его, обнимала, что-то говорила.
Он не знал, как вести себя, стоял, как истукан. Катя извинялась-извинялась, и Ерёмин, не в силах больше выносить этой душещипательной сцены, простил её с тем условием, что она сейчас же расскажет ему всю правду.
Катя всё рассказала, как было. Евгений Сергеевич выслушал, но предупредил, что немного подуется: такая уж особенность у человеческой психики.
*************************************
Варвара переехала гостить в квартиру Евгения Сергеевича и Кати.
Почти каждый день они с Катей ездили к Антошке, покупали новую одежду, закидывали гостинцами.
Тоня немного хмурилась, опасалась, что мальчишку разбалуют. Но препятствий не чинила.
Неделю спустя, Варвара решила, что ей пора ехать домой.
Душа болела по Алексею, да и цель визита была доведена до конца.
Купив обратный билет, Варвара засобиралась. Она обстоятельно, по-деревенски, складывала вещи и подарки от Кати в чемодан.
Катя наблюдала за ней, привалившись к дверному косяку.
– Кать, что-то не так? – спросила мама.
– Знаешь, мам, у меня для тебя есть маленькая новость.
– Очень маленькая? – заволновалась Варвара.
– Да, всего три недели…
Мама бросила чемодан, кинулась к дочери и сгребла её в кучу:
– Вот видишь? Бог не давал дитя, пока все не узнали правды!Продолжала бы скрывать и не познала бы радости повторного материнства. Евгений знает?
– Пока нет. Сегодня скажу.
– Знаешь, Катенька, лучшего подарка на отъезд ты и сделать мне не могла! – воскликнула Варвара. – И дед обрадуется. Всё-таки будет, кому кирсановские яблочки исть!
… Ерёмин и Катерина провожали Варвару, посадка в поезд уже заканчивалась. Она всё не уходила, не хотела с ними расставаться.
Только когда проводница оповестила, что поезд трогается, Варвара посеменила к вагону.
*************************************
Гордеевка
Прошёл почти год со дня свадьбы Василя Ступкина.
Виктор, Лида и девочки уже по сложившейся традиции приехали гостить в деревню.
В это июньское утро по дому Ступкиных маялись в ожидании Василя Матвей Гаврилович, Виктор, Лида, Зоя Ивановна, Ирина Родионовна, сёстры Ложкины,
маленькие Маша и Наташа.
Казалось бы, полный дом народа, должно быть шумно. Но нет. Все помалкивали. Один дед Ступкин постукивал любимой тростью по полу, чем всех нервировал.
Наконец скрипнула калитка.
Это пришёл Василь.
В полной тишине он прошёл по двору несколько шагов. Было слышно, как скрипит дощатый настил под его ногами. Все выстроились в горнице.
Даже Маша с Наташей вытянулись в струнку.
Василь явился сосредоточенный и хмурый.
– Ну, что? – на правах главного спросил отец.
– Позвонил. – Внезапно лицо парня расцвело, в глазах заиграли весёлые огоньки.
– Ну, говори, не томи! – не стерпела Зоя Ивановна.
– Мальчик у нас родился, сын!! – заорал Василь.
– Ура!! – затрясся дом Ступкиных.
– В пятницу Лену с малышом выписывают!! - пытался всех перекричать новоявленный отец. Счетовод Ступкин приблизился к сыну, кашлянул и спросил:
– А мальчонка, того, со знаком качества?
– Ступкины другими не бывают, – с гордостью ответил Василь. – И конопатый – в Ложкиных! Как тебе имя Тимофей, бать?
– Тимофей Васильевич? Ну, что ж, одобряю, – кивнул головой Матвей Гаврилович.
Виктор горячо поздравил брата и направился к отцу.
– Бать, пойдём, выйдем. Разговор есть. – Отец последовал за Виктором. Они присели на ступеньки крыльца.
– Так, о чём ты хотел поговорить? – отец закурил свой неизменный «Беломорканал».
– У меня кроме Маши и Наташи есть ещё один ребёнок. Мальчик.
Отец затянулся так, что казалось, грудь лопнет. Пауза была слегка затянутой.
– А я всё знаю.
– Откуда?! – не поверил ушам Виктор.
– Помнишь, я в прошлом году отвозил Лиду на вокзал?
– Ну, как же не помнить?
– Вот, она мне всё и рассказала.
– Что она могла рассказать? Она же не знала, что ребёнок от меня…
– Дурак ты, Витька. Дураком родился, дураком и помрёшь. А Лида – неглупая баба и всё вычислила. Любит она тебя.
– Что ж ты год молчал? – в сердцах спросил Витя.
– Ждал, когда сам на эту тему заговоришь. Вот и дождался.
– Прости меня, бать. Видит Бог, не хотел я этого.
– Ты его видел, сына своего?
– Нет. Он же в Ярославле, а я в Москве.
– И не копейки ему за всё время не прислал? – нахмурился счетовод.
– … нет.
– Подлец ты, Витька. Гад и подлец.
– Ты прав.
– Пора вынимать голову из песка.
– Как это? – не понял Витя.
– Это я образно выражаюсь. Пора отвечать за свои поступки. – Не можешь его забрать, так хоть клади деньги мальцу на сберкнижку, не бедствуешь, – снова закурил отец.
***************************************
…Варвара крутилась в летней кухне, готовила завтрак. Антоша изъявил желание позавтракать омлетом.
Тоня спала с Михаилом в мягких перинах, а Катя с огромным животом восседала в беседке на лавке, обложенной подушками, и ловила носом омлетный дух.
В последнее время ей стало тяжело ходить. Евгений Сергеевич отпустил жену к матери, но очень беспокоился о ней, поэтому трясся сейчас в поезде по направлению в Гордеевку.
В доме Кирсановых никогда не было одновременно столько народу, поэтому пёс Тунгус, не смотря на жару, целыми днями сидел в будке и глухо рычал.
Дуня Вырвиглаз совсем затаилась и перестала ходить к Варваре.
На вопрос: «Дунь, ты чем там занимаешься?» она загадочно отвечала: «Опосля узнаешь!».
… До Кати дошёл слух, что Виктор в эти дни тоже находится в деревне.
Днём раньше Катя, Тоня и Варвара посовещались и решили познакомить Антошу ещё с одной ветвью родственников.
Это было желательно сделать до приезда Ерёмина.
Катя и Антоша, позавтракав, направились к Ступкиным.
Виктор и Матвей Гаврилович как раз сидели на крыльце и о чём-то оживлённо беседовали.
Катя постучала в калитку:
– К вам можно?
– Можно, коль не шутите! – громко ответил счетовод.
Катя дёрнула за стальное кольцо, калитка отворилась.
Она прошла первой, неся перед собой огромный живот.
А за ней следовал Антоша.
Ступкины мигом замолчали, направив все свои четыре глаза ему на ноги.
Не смотря на 28-градусную жару, мальчик был в носках и глухой обуви…
Виктор познакомился с Антоном и долго в тот день разговаривал с ним.
Жалел о прошедших временах. Такой хороший сын у него!
Эпилог
Наша непростая история подошла к концу.
В семье Ерёминых родилась дочь Анечка, маленькая, кареглазая девочка с профессорским лбом.
Даже в пелёнках она была ужасно серьёзная. В первые дни Евгений Сергеевич часто задерживался у кроватки, внимательно рассматривая девочку.
Через неделю его подозрения улетучились, словно дым, и в тот миг, когда Никита взял сестрёнку на руки, сомнения его отпустили.
Ено дети были очень похожи между собой.
Больше всех рождению Анечки радовался Антоша.
Он всё так же живёт с Тоней и Михаилом, и частенько навещает Ерёминых.
Виктор и Лида всё обсудили между собою, и решили, что впредь будут избегать недомолвок в отношениях.
Виктор сдержал обещание, данное отцу, и ежемесячно отчисляет деньги сыну на сберкнижку.
А ещё, Ступкин серьёзно пообещал Антоше, что сын приедет к ним с Лидой в гости, в Москву.
Мальчику почти двенадцать лет, а он не видел Мавзолея, Красной площади, Курантов и прочих достопримечательностей столицы.
К тому же, у него кроме Анечки есть ещё две сестры. Пусть и их знает!
Кстати, Наташа так и продолжает обижать Машу, а та терпит. Ждёт, когда приедет старший брат Антон и разберётся с Наташкой.
Инженер Валерий Прошкин женился вторично.
Немного забегая вперёд, скажу, что через восемь месяцев у него родился первый ребёнок. Радости Валерия и Анастасии Дмитриевны не было предела! Ещё через год родился второй ребёнок… Потом третий. Сейчас у Валерия четверо детей, все мальчики, он облысел, а в довесок к лысине приобрёл и головную боль.
Он частенько вспоминает спокойные годы жизни с Катей, особенно в те дни, когда его мальчишки что-нибудь взрывают.
Анастасия Дмитриевна снова ничем не довольна. Новая сноха, по её мнению, не уважает свекровь, и из рук вон, плохо готовит.
Валерий обижается на мать, потому что та наотрез отказывается заниматься долгожданными внуками!
А если они, не дай Бог, назовут её «бабушкой» в общественном транспорте, делает вид, что не знакома с ними.
Матвей Гаврилович Ступкин захворал, его продуло в конторе, и в результате приключился радикулит.
Зоя Ивановна лечит его компрессами и примочками.
Все домочадцы разбаловались, ведь дед не в состоянии взять трость.
У Василя и Лены Ступкиных всё хорошо. Тимофей подрастает и просит у родителей сестрёнку. Василь полностью согласен с сыном, поэтому достраивает высокий, хороший дом.
Дедушка Алексей Кирсанов в письмах зовёт Антона в Гордеевку, рыбачить (на что мальчику эта пыльная обещанная Москва?). Он всё так же прикладывается к бутылке с вечным вопросом: «Как Катька так могла поступить?».
Варвара тоже зовёт Антошу к себе, ведь все признаки указывают на то, что летом будет небывалый урожай яблок!
Дуня Вырвиглаз обнаружила в себе неожиданный талант к рисованию и стала с утра до вечера малевать маслом картины природы.
Удивительно, но её картины стали пользоваться спросом среди местного населения и с лёгкостью раскупаться.
Дуня подписывает произведения звучно: «Фаина Крайняя». Крайняя – по месту расположения её дома, а имя Фаина кажется ей самым чудесным в мире.
Дунин сын Пашка бросил пить и стал торговать картинами матери.
Оказалось, что в Паше заложен талант продавца с большой буквы, холсты пошли нарасхват.
Он завёл цветастый блокнот и всех записывает в очередь. Прозвище «Вырвиглаз» исчезло у них само собой.
Паша и Дуня приоделись, наладили быт. На днях купили стиральную машинку «Сибирь».
Паша женился на Ксене Ложкиной, она обожает гладить и крахмалить бельё.
Деревни Гордеевку и Большие Калачи объединили в общий колхоз «Красный путь», вражда между ними улетучилась сама собой.
Теперь гордеевские и калачёвские выполняют план сообща и очень радуются, что не надо рвать на части бедного гармониста Григория.
Кстати, не долго Ирина и Олег Ложкины отдыхали после свадьбы Ксени и Паши.
Через месяц от гармониста Григория, которому приглянулась их средняя дочь Настя Ложкина, явились сваты.
Продавщица Галя из сельмага стала ещё толще, братья Левины неделю трудились в поте лица, расширяли ей прилавок.
Парикмахерша Моисеиха уехала гостить к дочери в Херсон, да там и осталась.
Но, недолго горевали гордеевские бабы. Ирина Родионовна Ложкина съездила в райцентр на курсы парикмахеров и привнесла новую струю в причёски. Теперь все бабы ходят по деревне с химической завивкой.
Учительнице Нонне Андреевне скучать некогда. Детей в последнее время прибавилось.
С объединением колхоза стало много желающих построить дома в Гордеевке, как по привычке все её называют.
У Тони и Миши Резниковых всё по-прежнему.
Они работают в Доме ребёнка, почти каждое лето отдыхают в деревне.
Светлана Владимировна доработала до пенсии, но не дня не смогла высидеть дома, пришла обратно на работу.
…Сегодня в Дом ребёнка снова подбросили новорождённую девочку. Её обнаружила медработник Елизавета Даниловна. Девочку назвали Лизой Курносовой.
Конец
Дорогие друзья, если повесть вам понравилась, не забывайте ставить лайки и писать отзывы.
Подписывайтесь на канал, чтобы ничего не пропустить!
У нас тут душевно!