В наше время мало кто может похвастаться тем, что пишет или получает письма по почте. А прошлый век, да и все предыдущие столетия люди на расстоянии общались только таким способом. Письма писали все, кто грамоту знал, а в советское время это был самый популярный способ обмена информацией, прям как соцсети сейчас, только индивидуальные.
Конечно же, множество писем получали и власть имущие, известные люди. Но вот одна интересная особенность – таким, как Сталин, люди, если и отваживались написать, то только благодарности, или же просто не отправляли свои опусы. До нас дошло много историй о том, как советские люди писали вождю целые «поэмы», наполненные преданностью и благодарностью.
Интересно, что некоторые любители писем были не совсем здоровы психически. Например, в книге «Крутой маршрут» писательница Евгения Гинзбург рассказывает историю женщины, чей муж был приговорен к расстрелу как враг народа. Она же после его смерти осталась без копейки и без возможности найти работу. Но все равно в буквальном смысле называла в своих письмах Сталина богом. И писала такие послания до самой смерти. Как жить дальше, она не знала и после очередного «Чудесного письма» женщина выпила уксус и отправилась на тот свет.
А вот Анна Ахматова, известная поэтесса, сочинила письмо Сталину, чтобы уберечь от беды своего сына. В тексте читается благоговение перед силой вождя и вера в справедливое решение. Но неизвестно, дошло ти это послание до адресата, ведь Лев Гумилев был освобожден из тюрьмы только в 1956 году.
Однако среди таких вот восторженных «отзывов» встречались послания, в которых были и претензии к вождю народов. В них не было ни капли благодарности, только критика правления Сталина и призывы «убраться куда-нибудь восвояси из России». Эх, это же настоящие самоубийцы, - скажете вы и будете правы.
До наших дней дошла история простой советской швеи, которая посмела писать в адрес Сталина все, что она думает о нем и о его окружении. Письмо Анны Павловой дошло до НКВД в 1937 году, как раз в то время, когда страна советов содрогалась под мощным нажимом «Машины Большого Террора».
Её послание очень прямолинейное, даже к в какой-то мере хамское. К Иосифу Виссарионовичу Анна обращается, «тыкая», и называя его самого врагом народа:
«Неужели тебе не надоело, тиран русского народа, со своими паразитами-коммунистами играть комедию?»
Бесстрашная швея пишет Сталину, чтобы он хотя бы раз сам выбрался из Кремля и посмотрел на то, как живет простой народ. Чтобы он прекратил обманывать людей, говоря, что в СССР все хорошо, это только Европа нищенствует. На самом деле там-то как раз люди живут весело, но не в СССР – это тут голодно и холодно. Пусть Сталин собственными глазами посмотрит на советских людей, которые делят последний ломоть хлеба на троих, донашивают последнюю рубашку и «ходят как тени загробные от твоей веселой жизни».
Интересен тот факт, что Анна Павлова не поленилась и переписала свое письмо еще 2 раза. И отправила кому надо! Один экземпляр она выслала в Кремль, самому «тирану», второе попало на Лубянку, и третье отправилось в Консульство Германии. В третьем экземпляре еще была дописка: чтобы все «прихвостни Сталина уехали в Германию, учить фашистов искусству тирании».
Как известно, прошения рассматривают 30 дней. Видимо, письма Анны Павловой пролежали где-то в канцеляриях, потому как черный воронок приехал за швеей лишь через полтора месяца после отправки. Конечно же, чекисты приехали к женщине-правдорубке ночью, обыскали всю квартиру и устроили Анне допрос. На все она отвечала словами из собственного письма (видать, долго его продумывала), ни капельки не меняя свои антисталинские убеждения. Женщина совершенно не испугалась ареста, скорее, ждала его.
Анна не хотела, чтобы ее отправили в лагеря, где придется работать на «кремлевскую банду», и настойчиво твердила, что требует расстрела. Истерики этой женщины насторожили чекистов: «А вдруг она больная?» - и они пригласили врача. Врач дал заключение: «Да она обычная неврастеничка!» Но будь тогда даже болезнь посерьезнее – все равно для таких, как Павлова, не было смягчающих обстоятельств. Нарушительницу спокойствия Сталина приговорили к 10 годам заключения.
Но потом приговор изменили. Тем более, что Анна Павлова настаивала на этом: на высшей мере наказания. Ей нечего было терять: в 43 года швея была бездетной и жизнь свою личную так и не устроила. Говорят, Анна страдала от болезни куда более серьезной, чем неврастения. Ведь такая прямолинейность и отвага в те непростые годы явно говорили об отклонениях в голове этой женщины.
Однако, если подумать – зря она так поступила, ведь вождь ее письмо так и не прочитал, как и многие другие шедевры эпистолярного жанра, которые к нему приходили мешками.