Похолодало к ночи. И сова Согрелась лишь взлетев. Плывя над пашней, Она искала след когтей вчерашних На черных комьях. Мерзлая трава Казалась синей под луной. И в ней Скользили тени. Снизиться и впиться, Краями крыльев ощутить границу Земли и неба. В маленькой спине Большие когти. В общем просто смерть. Отбегалась, отгрызлась, отпищала, Жила не то чтоб медленно, но мало, И не успела ничего посметь. Остаток ночи таял, и сова Тянула к дому, тяжелели крылья. В желудке сладко плыли те, что были С землею схожи, цветом как трава. Встал день. Пригрело. На высоком пне Дремала птица сыто и лениво. А мы, проснувшись в норах, пили пиво Под бодрый марш, у вечности на дне.
Похолодало к ночи. И сова
Согрелась лишь взлетев.
Плывя над пашней,
Она искала след когтей вчерашних
На черных комьях. Мерзлая трава
Казалась синей под луной. И в ней
Скользили тени. Снизиться и впиться,
Краями крыльев ощутить границу
Земли и неба. В маленькой спине
Большие когти. В общем просто смерть.
Отбегалась, отгрызлась, отпищала,
Жила не то чтоб медленно, но мало,
И не успела ничего посметь.
Остаток ночи таял, и сова
Тянула к дому, тяжелели крылья.
В желудке сладко плыли те, что были
С землею схожи, цветом как трава.
Встал день. Пригрело. На высоком пне
Дремала птица сыто и лениво.
А мы, проснувшись в норах, пили пиво
Под бодрый марш, у вечности на дне.