Я обычно статью начинаю с себя. Это потому, что я постигаю произведение искусства в процессе писания (так мне лучше всего). И я должен из того смутного, что во мне творится из-за произведения, сделать грамматически по возможности верные предложения и словесно оформленные мысли.
А тут я что-то растерялся. Причём я к Муссолини?
Сбили ещё и слова Маринетти об этой скульптуре там, где о той пишется:
«Маринетти с удовольствием вспоминает, что посетивший выставку Муссолини, остановившись у работы, произнес: «Да! Мне нравится. Это я! Таким я себя ощущаю! Таким я себя вижу!» Никакой веристский, статичный портрет, с горячностью заверяет Маринетти, не в состоянии был бы передать с такой выразительностью как футуристический образ истинный характер, величие, неутомимую подвижность «политического Гения»» (Е. В. Тараканова).
Какая, чёрт побери, подвижность, когда скалообразная неподвижность?
Правда, Муссолини – фашист, а я к фашизму имею непосредственное отношение.
В 1944 году мама со мной и дедушкой вернулась из эвакуации в Узбекистана в наши Ромны, что на Сумщине. Маму взяли на ту же должность ретушёра в ту же фотографию, где она и до войны работала. А в нашу квартиру нас не вселили, там было занято. Нас вселили на ту же улицу в дом напротив. Прежнюю квартиру я не помнил. Поэтому, что там была комната, кажется, не одна, а теперь одна, меня не трогало. Никакого бурчания в семье я не слышал. Но однажды услышал… Мама рассказала дедушке, что на такой-то улице она была узнана и услышала такие слова одной женщины другой: «Дивись, ще не всіх жидів повбивали». И ещё рассказала ему, наверно, в другой раз, что ей рассказали, что Саше, её двоюродному брату, оставшемуся жить в семье родного брата, женатого на украинке, раз надоело прятаться, он надел коньки и пошёл на улицу кататься. По улице проходил патруль из двух немцев. Когда он проходил мимо соседа семьи еврея, женатого на украинке, тот указал на Сашу и сказал, что он еврей. Один из немцев снял с плеча автомат и Сашу застрелил. А я после этих рассказов, наверно, стал видеть один и тот же кошмар, как за мной гонятся немцы. Год, наверно, длилось.
И ещё я с младенчества из-за скарлатины рос до крайности хилым, не умел и не любил драться, и был последним человеком в классе. Правда, никем не гонимым, ибо мог полкласса спасти на контрольной. И, хоть был физически трус, зато обладал тем, что называется гражданской смелостью, когда дело касалось класса.
Какой фашизм у Муссолини ни был вегетарианский (9 убитых и 4,5 тысячи осуждённых по политическим делам), моё подсознание должно было себя почувствовать каким-то зайцем перед волком при виде такого колосса.
Но то ли я смутно и не без одобрения почувствовал, когда увидел эту репродукцию?
Нет. Я нашёл в интернете, где адекватно написано, что выражает эта скульптура:
«…дематериализация и твердость являются двумя основными ключами интерпретации» (http://dialecticsofmodernity.manchester.ac.uk/essay/419).
Казалось бы, такие противоположные слова… Но на фоне недостатков демократии…
«Управление государством при демократическом строе превратилось в войну за "большинство"... пускали в ход обещания и ложь во всех формах ее…» (Маклаков).
На фоне такой демократии фашизм выглядел честным. «…дематериализация…»
«…идеологически фашизм был движением не "реакционным" (ибо не стремился к восстановлению монархий), а революционным. В нем можно найти черты социалистические (коллективизм) и демократические (корпоративизм)» (Там же).
Или вот как выводится «твердость».
«Ни одно действие не ускользает от моральной оценки. Нет ничего в мiре, что было бы свободно от оценки, которая присуща всем вещам в иерархии моральных целей. Поэтому жизнь в понятии фашиста – серьезна, строга, религиозна; это жизнь, полностью включенная в мiр, основанный на моральных и сознательно ответственных силах духа. Фашист презирает "удобную" жизнь» (Там же).
Чем не герой?
Но. Фашизм такой же обманщик, как и демократия. И никакой не прогресс. Подсознание Тайата это чувствует и лишает произведение – как сказать? – мобильности, столь важной для выражения футуристами прогресса. Маринетти по инерции обманывается, видя у Тайата «подвижность». Врёт, попросту говоря. Сам фашизм подозрителен к «не предсказуемому движению, и, в конце концов, футуризм был потеснен на задворки фашистской империи» (Тараканова).
Не в предвидении ли плохого Тайат корёжит натуроподобие, как все футуристы, подсознанием чуя, что прогресс, как лес: того рубят – щепки летят и так больно колют, что надо закусить губу, чтоб всё же славить этот прогресс.
1 октября 2022 г.