И вот случилось то, что послужило причиной начала охлаждения герцога Рануччо к внебрачному сыну. 28 апреля 1612 года, Маргарита Альдобрандини родила законного сына, названного Одоадро, который, судя по всему был здоров и начал потихонечку расти и крепнуть, как и полагается всем нормальным детям.
Неизбежно требовалось разъяснение по поводу прав наследования, но Рануччо не спешил. Он же боялся проклятия, опасался, что и этот его ребенок умрет, и не предпринимал никаких поспешных шагов.
Поэтому создавалось впечатление, что Оттавио продолжает оставаться преемником герцога. Тут еще, в 1613 году, пришло одобрение из Вены, от императора Матиаса Габсбурга, который теперь был согласен признать Оттавио легитимным наследником. Рануччо не знал радоваться ему или нет – наконец-то добился признания, но… Вот так странно, сразу после рождения здорового законного сына.
Теперь такое признание определенно угрожало младенцу Одоадро, если тот вырастет. Но пока Рануччо опять «не определяется», а в 1615 году поручает бастарду Оттавио важную миссию – сопровождение кардинала Одоадро Фарнезе в Милан, для обсуждения вопроса нейтралитета Пармы в одной из войн.
Но к концу этого же года, герцог Рануччо I, видя, что его законный сын Одоадро, к счастью, растет здоровым и относительно крепким, принимает окончательное решение - ясно дает всем понять, что наследовать ему будет законный сын, как и полагается. Другого варианта, кстати, и не было. Легитимация Оттавио не была похожа на проект Римского Папы Павла III в своё время, с его сыновьями. Ведь у детей Папы, и в первую очередь Пьетро Луиджи, ставшего первым герцогом Пармы и Пьяченцы, логически не могло быть конкурентов – по-настоящему законных детей. Конфликт интересов полностью исключался. Здесь же он был неизбежен, если бы Оттавио не устроила роль бастарда, а он и правда заартачился.
Отец отстранил его от активной политики, но Оттавио попытался бороться сначала мягко, выступив с проектом своей женитьбы на Полисенне Марии Ланди – представительнице одной из тех семей, чьи земли он получил. Женитьба спасала бы Оттавио от направления по церковной линии, но проект сорвался – представители потенциальной невесты не хотели мира с герцогом Рануччо.
Оттавио догадывался, что при таком раскладе, отец попытается сделать его прелатом, но бастард не чувствовал призвания к церковному служению, а во-вторых, воспитанный светски, с полной надеждой на герцогский титул, самонадеянно полагал, что достоин большего, чем быть «каким-то» епископом. Он попросил отца направить его в венецианскую армию, где ему обещали место, но получил отказ. Марио Фарнезе, герцог Латера (из законной младшей ветви клана) тайно посоветовал Оттавио попроситься на службу в Милан, к испанскому губернатору Педро де Толедо – здесь Рануччо отказал еще более резко.
Герцог понимал, что за пределами Пармы, его внебрачного сына Оттавио могут использовать (и особенно испанцы) для захвата герцогства, под династическим предлогом. В 1617 году, Рануччо приказал арестовать капитана Вичини, который ведал военным обучением бастарда, это было знаком того, что Оттавио потерял доверие отца. Еще несколько лет он находился в «подвешенном состоянии.
И вот в 1620 году, герцог Рануччо, готовя брачный контракт законного сына Одоадро с такой же юной Маргаритой Медичи (дочерью герцога Тосканы, Козимы II), лишает Оттавио тех самых феодов, что выделял ему в своем герцогстве и на неаполитанской территории. А попутно официально поручает брату-кардиналу приискать бастарду церковную должность, с готовностью заплатить за нее 12 000 скуди. Впрочем, отставить за бастардом выданные сеньории уже было проблематично, к этому времени герцогиня Маргарита родила уже двух дочерей, а в 1619 и еще одного сына – Франческо, ставшего впоследствии последним кардиналом из клана Фарнезе. При таком количестве законных детей, бастарду не приходилось рассчитывать слишком на многое.
Оттавио, которому было уже 22 года, открыто воспротивился этому, в ответ к нему стали относится еще прохладнее, и он решается на мятеж против отца. Суть заговора была в следующем: Оттавио при посредничестве испанского губернатора Милана де Толедо возобновил переговоры о браке с Полисенной Ланди, ее отец согласился отдать в приданное земли, конфискованные у его семьи герцогами Пармскими (те самые, что герцог Рануччо сначала отдал бастарду, а потом отобрал.) Ну, а Оттавио признает себя подданным Испании. Это была уже опасная интрига, угрожавшая фактической независимости Пармы и Пьяченцы.
Такой заговор требовал быстроты, но Оттавио колебался. В июне 1621 года, бастард решил, что отец подозревает его именно в этом заговоре и бежит из Пармы. Кружным путем, через Венецию, в сопровождении нескольких не очень надежных людей, он намеревался пробраться в Милан, но был схвачен людьми герцога Гонзаго. По договоренности с Рануччо, Оттавио доставили обратно в Парму, с гарантией прощения.
Рануччо все же любил сына и, скорее всего, чувствовал свою вину перед ним, ведь он же сам дал ему надежду и сам мостил ему дорогу в герцоги, а потом взял и лишил всего. Но единственное, что он мог теперь сделать для сына – это предоставить ему свободу действий. Рассмотрев на своем суде в январе 1622 года поведение Оттавио, герцог Рануччо простил ему бегство и разрешил поступить на службу в армию императора. Однако герцог не знал о заговоре, он полагал, что Оттавио бежал в Милан «в никуда», без определенной цели.
Двое из сопровождавших Оттавио в его неудачном миланском вояже, некие Феррара и Пальмиа, рассчитывая на вознаграждение, донесли герцогу Рануччо и о проекте брака с Ланди, и о покровительстве испанского наместника Милана, и о желании Оттавио «передаться» испанскому королю. Для герцога Рануччо Фарнезе такие новости стали страшным ударом – он счел это неслыханным предательством. Обсудив все с братом-кардиналом, герцог заключил своего внебрачного сына в пармскую тюрьму Рокетта. Считается, что именно из-за этого нервного потрясения 4-ый герцог Пармы Рануччо Фарнезе и скончался весной 1622 года, и без того впечатлительный он не вынес предательства сына, и возможно, не смог простить самого себя.
Пятым герцогом стал юный Одоардо Фарнезе, при регентстве дяди-кардинала. Регент отклонил просьбы соседей-властителей об освобождении мятежного бастарда, резонно опасаясь использования Оттавио против своего законного племянника. Впрочем, эти просьбы не были настойчивыми и вскоре об Оттавио почти забыли за пределами герцогства. В 1624 году, Оттавио пытается бежать, но неудачно, после нового суда его содержание в тюрьме становится более суровым, его и вовсе лишают связи с миром, запретив даже причастие. Не сразу узнает он о смерти дяди-кардинала в 1626 году, и о свадьбе брата-герцога на Маргарите Медичи в 1628-ом – по последнему поводу была амнистия, но Оттавио она обошла.
В 1630 году он пишет брату письмо с просьбой о пощаде, но безрезультатно. Кое-где о б Оттавио еще помнили, в 1634 году в ответ на антииспанскую политику Пармы в Тридцатилетней войне, первый министр короля Испании Филиппа IV, граф-герцог Оливарес пригрозил Одоадро Фарнезе лишить его герцогства и отдать его Оттавио. Но это было пустое предупреждение.
В 1643 году, после 21 года заключения, бастард Оттавио Фарнезе скончался. Таков был печальный итог сочетания суеверий герцога Рануччо и амбиций его внебрачного сына. Знать бы где падать… В любом случае, та самая должность за которую отец-герцог был готов выложить 12 000 скуди, была лучше гнилой тюремной соломки. Нового Римского Папу семья Фарнезе вряд ли бы приобрела, а вот еще одного кардинала – скорее всего, согласись Оттавио стать прелатом.