На знаменитой картине Ивана Крамского "Христос в пустыне" (может быть, главном его шедевре) дьявола нет. Христос один вместе со Своими размышлениями. Христос, Который, кажется, знает не только о Своем дальнейшем пути и мученичестве, но и о двух тысячелетиях христианства с жестокими войнами, фарисейством, подвигами, лицемерием, подлинными святыми и безжалостными фанатиками.
Едва ли не лучше всех критиков об этой картине написал Гончаров: "Художник глубоко уводит вас в свою творческую бездну, где вы постепенно разгадываете, что он сам думал, когда писал это лицо, измученное постом, многотрудной молитвой, выстрадавшее, омывшее слезами и муками грехи мира — но добывшее себе силу на подвиг".
А вот многие другие современники, даже те, кому "Христос в пустыне" понравился, упрекали Крамского за отсутствие действия. В стороне не остался и критик Владимир Стасов, обычно горой стоявший за передвижников. Он назвал картину превосходной, но недоумевал, зачем и кому нужно "это нерешительное и смутное надумывание".
Но внешнее действие Крамскому часто и не было нужно. В отличие от многих своих товарищей-передвижников, его интересовала не выхваченная из жизни сценка, какие так любили писать Перов, Мясоедов, Маковский. Главное для него - внутренний сюжет, детали, раскрывающие все, что нужно сказать зрителю. Прежде всего – неуловимые мысли и чувства людей. Не зря он был одним из лучших портретистов своего времени, и по его работам можно изучать психологию и человеческие судьбы. Например, на портрете "Некрасов в период "Последних песен" взгляд почти сразу наталкивается на стоящие у кровати умирающего поэта новые ботинки, которые он уже никогда никуда не наденет.
Герои большинства его шедевров на холсте "одиноки". Будь это Христос, пугающая сомнамбула или дама полусвета, место рядом с которой в пролетке свободно. Интересно, что в сознании массового зрителя "Неизвестная" давно уже превратилась в "Незнакомку", и эта надменная и печальная женщина действительно кажется персонажем блоковского "Страшного мира". Они одни, но зритель вступает с ними в диалог. А в настоящем искусстве по-другому и не бывает.
