Дорожка с Лысой Горы петляла немилосердно, и Триза, поглядывая на небо, старался по звездам удержать направление. Хотя, если месяц на глазах стареет и превращается в тонкий серп, то и звезды над Лысой Горой могут складываться в непредсказуемые фигуры. Хотя больших странностей ведьмак не наблюдал – Большая и Малая Медведицы ровно светили вокруг Полярной Звезды, словно охраняя своим покоем небесное пространство.
Зайдя в редкий лесок у подножья горы, Триза немного успокоился. Дорога стала немного ровней, и причудливые петли сменили плавные изгибы. Лес понемногу становился выше, деревья все теснее жались друг к другу, закрывая кронами небо. Да и под пологом леса сезоны постепенно приходили к заведенному порядку – подснежники и пролески исчезли, лишь кое-где желтела в ночи ястребинка да белела на полянках крупная лесная ромашка. Триза тихонько вздохнул, в душе радуясь возвращению в привычный мир. И тут же застыл. Его тихий вздох отчетливо повторился где-то в лесу.
Ведьмачье зрение включилось неосознанно. Триза вглядывался в лес, готовый ко всему, однако среди безмятежных деревьев царил покой.
Триза снова тихо вздохнул, прислушиваясь, и через мгновенье услышал свой вздох, доносившийся из леса. Аккуратно ступая, ведьмак двинулся в сторону звука. Через несколько шагов в кроне одного дерева произошли какие-то изменения, которые Триза скорее интуитивно почувствовал, нежели зафиксировал зрительно. Он остановился и замер.
Какое-то время ничего не происходило, затем светлое пятнышко незлой ауры какой-то мелкой нечисти мелькнуло от ствола к крупной ветке.
Триза, стараясь не упускать из вида едва различимое среди листвы мерцание, сделал пару шагов и тихо хмыкнул. На толстой ветке сидел аук, с любопытством рассматривая ведьмака.
- Я тебя вижу, - улыбнулся Триза.
Аук, ухмыляясь, задрал мордочку вверх.
- Я тебя ви….., - тут до проказника, похоже, дошло, разговор касается его, и корчить морды, а тем более аукать перед ведьмаком не стоит.
Подумав, аук сделал серьезное лицо и кивнул Тризе.
- Я тоже тебя вижу. А ты как меня увидел?
- Я ведьмак, - ответил Триза.
Аук ухнул, подпрыгнул на ветке и на всякий случай поднялся повыше.
- Почему ты один? – поинтересовался ведьмак.
Аук развел лапками.
- Я на хозяйстве, остальные то ушли на конкурс.
Триза хмыкнул.
- На лучшего анчутку, как я понимаю?
- Ага, - аук вздохнул. – А я вот на хозяйстве, мы палочки тянули, и я короткую вытянул.
- Что же за хозяйство у вас такое, что оставить нельзя?
Аук ткнул лапкой в сторону Лысой Горы.
- У нас тут ужасы всякие.
Триза задумался.
- Так ужасы на Лысой Горе, там ведьмы без вас управляются. Вам то что за печаль?
Аук снова развел лапками.
- Так на горе управляются, а после этих управ ужасы кто куда разбегаются, и у нас остаются.
Триза осмотрелся по сторонам. Ужасов не наблюдалось.
- Что-то не видно ужасов.
Аук спрыгнул с ветки на нижнюю, прямо напротив лица Тризы.
- А ты точно никому не расскажешь?
Триза помотал головой.
- Точно, никому.
- Тогда пошли, - аук спрыгнул с ветки и исчез среди деревьев.
Триза нахмурился, вздохнул и, напрягая зрение, пошел по едва видимому прерывистому следу, уходящему во все более густую лесную чащу.
Через полчаса или около того деревья словно по команде расступились, открывая широкую поляну, в центре которой стоял полуразрушенный не то дом, не то часовня, не то амбар промысловиков. Если, конечно, у промысловиков бывают амбары из красного кирпича со стенами в метр толщиной, да еще украшенные каменными барельефами.
Аук на пороге с таинственным видом махал Тризе, приглашая войти через покосившуюся дверь.
- Вот это хозяйство я и стерегу, - гордо сказал аук, довольный произведенным эффектом. – Пошли, покажу.
И аук повел ведьмака по коридору, махая лапками в сторону комнат и рассказывая про порядки, царящие в этих развалинах. Порядки, надо признаться, царили.
Как стало понятно из рассказа аука, всякие бесхозные ужасы, оставшиеся после ведьминых гуляний на Лысой Горе, в окружающем лесу неизбежно исчезали. Этому очень удачно способствовало безвременье, в котором каждому ужасу находилось природное противоядие. Кровохлебка истребляла страх перед ранами, роза – хандру от повседневной серости, мирт – страх перед нечистью. В целом, на каждый страх находилось природное лекарство. При этом мухоморы, конопля и некоторые другие растения истребляли любые страхи без разбору, иные же растения были узко специализированы. Подснежники, например, боролись с весьма нередким страхом не дожить до весны, а морозник – со страхом до весны дожить. В общем, любой человеческий страх природа лечила своими средствами.
Аук увлеченно тыкал лапкой с мелкие серые комочки, при появлении посторонних суетливо расползающиеся по углам.
- Во, смотри, это страх кого-то, кто прячется под кроватью. А это страх кого-то, кто прячется в темном шкафу.
Ведьмак хмыкнул.
- Ну, в моей практике бывали случаи, когда кто-то, кто прячется в шкафу, панически боялся того, кто этот шкаф мог открыть.
Аук топнул лапкой, прогоняя замешкавшийся посреди комнаты комочек какого-то страха.
- Так любой страх боится, что его найдут. Поэтому они и прячутся под кровати, в подвалы. И еще придумывают всякие народные мудрости, чтобы их не нашли.
- Какие мудрости? – заинтересовался Триза.
Аук скорчил какую-то очень серьезную рожу и могильным голосом сказал:
- Я не такая наивная девочка, чтобы ночью спускаться в темный подвал под тревожную музыку…
Ведьмак расхохотался. У аука явно был актерский талант.
- А если, к примеру, у меня страх, что я не смогу выполнить задание – какую травку посоветуешь?
Аук задумался на секунду.
- Валерьяночки корешок, и стебель пустырника.
- И как это поможет заданию? – удивился Триза.
Аук посмотрел на ведьмака с укоризной.
- Мы ведь со страхом боремся, а не с кривыми руками. Заданию это не поможет, но тебе будет пофигу.
- Хороший у вас подход, - согласился Триза.
- Это не подход, - аук гордо поднял вверх лапку. – Это наука, психология. Мы из рукозадого все равно никого нормального не сделаем, но от беспокойства избавим.
- Интересное у тебя хозяйство. А я вот ежика ищу. Обычного, с узелочком, иногда он в тумане ходит. Не попадался?
Аук подозрительно посмотрел на Тризу.
- Это не тот, который сидит на пне в тумане и орет «ЛОШАДКАААААА!!!», «МЕДВЕЖОНОООООК!!!»?
Триза обрадовано кивнул.
- Тот самый.
Аук помотал головой.
- Не, не видел.
- Как не видел? – Триза был обескуражен. – Ты же сам сказал, что он на пенечке сидит и кричит «Лошадка».
- Я его только слышал. После него такая лошадка по лесу пробежала, что деревья полдня тряслись.
- Наслышан, - согласился Триза. – Так где его искать?
Аук задумался.
- Он тут недавно был. К оврагу сходи, туман то в овраг уполз. Может где и спит под коряжкой.
- Спасибо, - Триза похлопал аука по плечу и направился к двери.
- Постой, - аук окликнул ведьмака. – Ты его когда найдешь, скажи, что нам лошадки больше не надо. Мы после той лошадки сами мухоморы кушали.
- А валерьянка не помогла? – усмехнулся Триза.
- Не знаю, - потупился аук, - мухомор ближе растет, а у меня ноги тряслись.
Триза кивнул и вышел из дома. Увидев неподалеку расписной мухомор, сорвал, зачем-то понюхал и положил в карман. Кто знает – не ежу, так кому из его дружков пригодится. Местность тут такая, самобытная.