Подходит дочка Саша с хомяком в руках:
⁃ У хомячка красное пятнышко на ушке, как жалко хомячка…
Всматриваюсь в ее лицо и вижу облик тех благочестивых, которые с удовольствием отправляют на костёр всех, кто не разделяет их собственных убеждений и не закатывает в праведном гневе глаза к небу при виде «греха».
⁃ Саш, тебе правда жалко хомячка, или ты играешь в игру «Жалко хомячка»?
⁃ А что есть такая игра?
⁃ Если ты в неё играешь сейчас, то есть. Тебе ведь не жалко хомячка. Но ты зачем-то сделала «такое» лицо и сказала: «Жалко хомячка».
Саша задумалась на какое-то время, отвернулась и ушла. Вернулась без хомяка и говорит:
⁃ Но ведь мне должно быть его жалко, у него с ушком что-то не так.
⁃ Тебе страшно, что ты не чувствуешь жалости, но знаешь, что положено чувствовать жалость?
⁃ Да. Когда кому-то больно в садике, мы жалеем друг друга, но иногда мне не жалко, а хочется играть и бегать. Но все жалеют, и я жалею.
⁃ А что будет, если ты не захочешь пожалеть, а пойдёшь играть?
⁃ Не знаю…
⁃ Попробуй пойти сейчас играть, а потом ещё поговорим.
Саша спокойно ушла играть. А я сидела и думала, как часто я сама, зная, что нужно погладить ей ушибленную коленку, не чувствую жалости к ней, и делаю все автоматически: жалею, целую, глажу, говорю «люблю», забочусь - все это, потому что так следует, так принято.
А если этого не сделать, будешь чувствовать себя плохой матерью, подругой, женой… Будешь чувствовать себя виноватой за то, что не испытываешь положенные чувства, и начинаешь играть в игру «Жалко хомячка».
А дальше ты становишься тем, кто говорит: «Тебе не жалко хомячка?! Казнить его, он не разделяет наших ценностей». Мы, боясь собственной нечувствительности, обучились играть в игры «жалко», «страшно», «люблю», «скучаю» - там, где ничего не чувствуем.
Но нам так страшно оставаться наедине с собственным нечувствованием, что мы желаем затолкать в эту игру всех, кто находиться рядом, или предать их анафеме, как отрекшихся.