Когда вокруг сгущается чернота, когда кажется, что мир рушится, а окружающие помочь не могут, потому что сами окутаны отчаянием, очень просто забыть о том, что ты живой. Пока еще дышишь, существуешь в мире… в мире, где есть, что-то иное, кроме беды и войны. И тогда появляется мысль, что любая радость – кощунственна. И ты не имеешь на нее права. Нельзя разрешить себе даже самые маленькие удовольствия. Но это нельзя. И неправильно. Даже в войну, да-да, ту самую, Великую, люди продолжали быть. Жить. Любить, рожать, хотеть быть красивыми, печь пироги и петь песни. Да, дико было видеть, как цветет сирень на развороченной взрывами земле, страшно было слышать пение соловьев на руинах мертвых городов. Но это было. И рождались дети, и матери кормили их молоком, и сильные заботились о стариках и слабых. И жизнь продолжалась. Чем мы хуже? Они оставались людьми. Значит, и мы сможем. Остановиться. Посмотреть вокруг. Увидеть, как наливается цветом рябина и золотятся листья. Вдохнуть воздух осени