Пикник

Лес встретил их многозвучием голосов, словно в кронах разминался перед концертом огромный птичий оркестр. Рыжая белка, почуяв поступь незваных гостей, метнулась вверх по стволу сосны, сшибла с ветки прошлогоднюю, изрядно кем-то поеденную шишку, и та едва не упала на голову шагающего по лесу мужчины, возглавлявшего шествие.

‒ Серёж, а ты точно уверен, что мы не заблудились? ‒ выстрелила в спину внезапным вопросом рыжеволосая женщина, идущая следом.

‒ Уверен, ‒ огрызнулся тот, кидая по сторонам ищущие взгляды.

На его лбу выступили капли пота, футболка под рюкзаком прилипла к телу. Он злился на свою спутницу и её неуместный сейчас вопрос. Злился и на самого себя за тут же возникшую в душе неуверенность в самом себе и выбранном направлении. Ведь до реплики этой рыжей заразы он был уверен, куда идёт. Или же не совсем, и оброненная женой фраза просто всколыхнула его собственные сомнения: они уже отошли на приличное расстояние от машины, но к месту их прошлогоднего пикника пока ещё не пришли. Да нет, он не мог заблудиться, тут же одёрнул себя мужчина. Вон, и прошлые приметы, которые он запомнил, говорят, что направление выбрано правильно, только где же это грёбанное местечко возле молодого сосняка, там, где свалены две огромные сосны? Приметное ведь местечко! Пройти мимо него он никак не мог, только вот некий внутренний счётчик расстояний упрямо твердит, что пора бы давно к этим соснам выйти.

‒ Мы в прошлый раз шли не так долго, ‒ снова подала голос рыжеволосая, будто его собственные мысли подслушала.

‒ Наташ, хватит жужжать, ‒ грубовато оборвал её Сергей. ‒ Сбиваешь меня только.

Всё было бы намного проще, будь они в лесу вдвоём. Можно было бы просто развернуться молча и уйти обратно к машине в назидание за излишнюю неуместную болтливость жены и её сомнения в собственном муже. Но в этот раз чёрт дёрнул их пригласить на пикник друзей: старую Наташкину подружку с мужем. Вот перед ними лицом в грязь ударить особенно не хотелось. Тем более, на поездке сюда, в этот дурацкий сосняк настоял именно Сергей: тишина, мол, оздоравливающий хвойный воздух и всё такое.

Лес вдруг расступился перед путниками, выпуская их на небольшую, почти идеально круглую полянку.

‒ Ну, вот, смотри! ‒ мгновенно нашёлся Сергей. ‒ Тоже неплохое место для пикника.

‒ Мы же не сюда шли, ‒ возмутилась Наталья. ‒ Тут даже присесть негде.

‒ До сосняка мы немного не дошли, ‒ уверенно махнул рукой в неопределённом направлении её муж. ‒ Предлагаю остановиться здесь. Место хорошее, открытое. Комары меньше жрать будут. Вы как, ребята, согласны? ‒ игнорируя жену обратился он к остальным.

‒ Да мне в принципе всё равно, где, ‒ пожал плечами Виктор. ‒ Танюш, давай-ка помогу снять рюкзак.

Он буквально вытряхнул из него свою миниатюрную светловолосую супругу, а потом скинул и свой. Наталья, осознав, что всё решилось без её участия, недовольно нахмурилась, но смолчала.

‒ Ну вот и лады, ‒ Сергей довольно потёр ладони и принял на себя роль главного распорядителя. ‒ Давай, Наташ, доставай покрывало, сидушки. Располагаемся здесь. Во, смотрите-ка, даже чурбачок какой-то для костра есть. Сейчас расколем его только.

Мужчина кивнул на лежащее в траве короткое брёвнышко ‒ остаток пенька, невесть как попавшего на поляну. Наталья, окончательно смирившись с поражением, вытащила из рюкзака покрывало и небольшие квадратные подушечки.

Через полчаса посреди полянки в мангале заплясали первые языки пламени, а на расстеленном покрывале, как на скатерти-самобранке, появились одноразовые тарелки с хлебом, овощами и нарезкой.

‒ А тут хорошо, ‒ поделилась впечатлениями Татьяна. ‒ Мне нравится. А тебе, Наташ?

Наталья неопределённо пожала плечами, не желая признавать свой проигрыш в споре. Она всё ещё сердилась на своего мужа, упрямо не пожелавшего признаться в очевидном: на этой живописной полянке они оказались совершенно случайно, по большому везению.

‒ Может, пройдёмся, пока ребята шашлык готовят? ‒ предложила Таня.

Наташа вздохнула, пересиливая какое-то внутреннее сопротивление, и поднялась на ноги. Татьяна уже успела отойти от покрывала на несколько шагов и теперь с интересом склонилась над чем-то.

‒ Смотри! ‒ сказала она подошедшей подруге. ‒ Какие тут цветы! Я таких не видела раньше! Необычные и красивые, правда?

В голосе Тани звучало оживление отличницы, сдающей любимый экзамен, будто она пыталась изо всех сил задобрить Наташино сумрачное настроение, но вместо этого раззадоривала раздражение подруги ещё больше. Наталья даже не попыталась сделать вид, что заинтересовалась находкой. Обвела скучающим взглядом окрестности. Полянка, со всех сторон зажатая высокими деревьями, казалась совсем крохотной и какой-то нарочитой. Будто кто-то специально вырубил в лесу круглое оконце, расчистив его не только от больших деревьев, но и от молодой поросли и кустарника.

‒ Как же я люблю цветы! ‒ продолжала расплёскивать хорошее настроение Таня. ‒ Когда-нибудь мы с Витькой купим дом с большим участком, и я разобью там повсюду клумбы.

‒ И тогда на шашлыки мы будем ездить к вам в гости, а не к чёрту на кулички, ‒ попыталась пошутить Наташа, но вышло это у неё так неуклюже и топорно, что её саму внутренне покоробило.

‒ Конечно, будете! ‒ радостно подхватила Татьяна, то ли не заметив неуклюжей шутки, то ли сделав вид, что всё замечательно вопреки всему.

‒ Пойдём, землянику поищем, ‒ предложила Наташа, пытаясь избавиться от неловкости. ‒ Наверняка возле деревьев растут земляничные кустики. В прошлом году в это время её было полно.

Татьяна с готовностью ринулась было вперёд, но тут же охнула и плашмя повалилась в траву.

‒ Танька, ты чего? ‒ испугалась за подругу Наташа. ‒ Что с тобой? Ты в порядке?

‒ Да, ‒ та осторожно приподнялась на руках, потом села и потянулась рукой к щиколотке, которую обхватила полоса широкой сильно выгоревшей плотной ткани. ‒ Зацепилась ногой за что-то…

‒ Что это за хрень?! ‒ Наташа потянула ткань вверх, извлекая из травы старый рюкзак, наполовину расползшийся от времени и воздействия стихии. На ткань, давно утратившую истинный цвет, налипли комья земли, среди которых деловито копошились жучки и прочая потревоженная насекомая мелочь.

‒ Наверное, кто-то выкинул его здесь, ‒ предположила Таня, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду от налипшего сора. ‒ Какие же люди ‒ свиньи! Обязательно оставляют свой хлам там, где отдыхают.

Наталья ничего не ответила ей. Кинула находку обратно на землю и сосредоточенно посмотрела себе под ноги. Её взгляд, как в детстве на «волшебных» картинках, выхватывал из травяных зарослей разные предметы, наполовину вросшие в землю, тщательно опутанные гибкими зелёными стеблями. Она заметила старую кепку, сквозь которую проросли какие-то голубые цветы, связку ключей, тронутую коррозией, темный пластиковый прямоугольник, вросший в землю и своими очертаниями очень напоминающий смартфон. Будто кто-то когда-то вывернул содержимое своих карманов на землю, освобождаясь он ненужного хлама.

‒ Смотри-ка, даже обувь тут кинули, ‒ продолжала возмущаться Таня, поддев носком ботинка старый размокший мужской кроссовок.

Огромный глянцевый жук выкатился из него и, кувыркнувшись, исчез в траве.

По рукам Наташи отчего-то побежали мурашки, будя озноб, совсем неуместный под жаркими лучами почти полуденного солнца. Женщина передёрнула плечами, пытаясь стряхнуть с кожи неприятное ощущение, и произнесла:

‒ Что-то мне это совсем не нравится. Не похоже, что эти предметы просто выкинули. Вон, связка ключей лежит. И, кажется, смартфон.

‒ А если это не мусор, то что? Вещи жертвы лесного маньяка?! ‒ попробовала отшутиться Таня. ‒ По-моему, тебе пора прекращать так сильно увлекаться детективами. Люди постоянно выкидывают свой хлам в лесу. И вещи тоже теряют, особенно, если не совсем трезвые. А в густой траве их попробуй найди.

‒ С завтрашнего дня начну запоем читать духовную литературу, пусть мне лучше повсюду ангелы мерещатся, ‒ пошутила Наташа. Шутка вышла язвительной и грубой. Улёгшееся было раздражение вернулось вновь, принеся с собой слабую, но назойливую боль в висках.

Татьяна застыла на месте, с укором глядя на подругу. Кажется, ей впервые за сегодняшний день изменило позитивное настроение, и слова Натальи невольно всё же попали в цель.

‒ Эй, девчонки, вы чего там застряли? ‒ голос Сергея разбил напряжённую тишину, повисшую между старыми подругами. ‒ Идите к нам. Шашлык почти готов.

‒ Идём? ‒ Таня сразу повеселела и, не дожидаясь подруги, поспешила к мужчинам.

Наталья ещё раз окинула полянку пристальным взглядом, точно надеялась разглядеть среди разнотравья признаки какой-то беды, случившейся здесь некоторое время назад. Полянка выглядела мирно, слишком мирно. Нарочито мирно. И солнце припекало всё сильнее и сводило с ума. Женщина прикоснулась к своей голове, ощутила ладонью жар разогретых волос и запоздало подумала о головном уборе. Тот вряд ли понадобился бы ей, устрой они пикник в лесу, под защитой сосновых крон.

Первым делом, добравшись до покрывала, Наташа нацепила на голову мужнину бейсболку, оставленную им на краю. «Мне нужнее», ‒ решила она без всяких зазрений совести. Сергей действительно переносил жару и солнце гораздо легче неё, рыжеволосой и белокожей. Во вторую очередь она достала из термосумки бутылку прохладного кваса, отвинтила крышку и сделала несколько глотков. По телу разлилась блаженная прохлада, терзающее голову раздражение тут же угасло, будто квас смог потушить тлеющие внутри неё угли. Оказывается, не так уж и много надо человеку для комфорта.

‒ А как же вино? ‒ Таня заботливо протянула подруге одноразовый стаканчик с бордовой жидкостью. ‒ Такое вкусное! Под мясо ‒ просто супер!

‒ Не могу, ‒ улыбнулась Наташа. ‒ Сегодня моя очередь садиться за руль после пикника. Надо быть трезвой.

‒ Ой, так жаль, ‒ похоже, Татьяна расстроилась совершенно искренне. ‒ Я эту бутылку привезла с юга. Фирменное, думала, как раз попробуем. Может, всё же глоток, а? Оно лёгкое совсем.

Наташа закусила губу, пряча улыбку. Ох, уж эта сердобольная Танюша! Обязательно предложит диабетику попробовать конфетку, язвеннику ‒ острую закуску, а трезвеннику ‒ глоточек вина. Это ж чуть-чуть, чуть-чуть не вредно! А то как же, несчастный так и не попробует то, что ему строго-настрого запрещено. Наталья подавила желание что-нибудь съязвить. Сделала ещё несколько глотков кваса, а потом не без удовольствия сняла зубами кусок сочного мяса с шампура.

Спустя пару минут к ним присоединились мужчины. Разговоры стали оживлённее. Раздражение вернулось, настойчиво ткнулось в голову, заставило поморщиться. «Да что со мной такое? ‒ задалась Наталья вопросом. ‒ Жара что ли на меня так действует? ‒ она вскинула голову вверх, увидела лёгкие облака, плывущие по лазури неба, набегающие на солнечный диск. ‒ Сегодня явно не мой день!» Наташа глотнула квас из бутылки и сморщилась, обнаружив, что недавно освежающий напиток успел нагреться и стал не таким приятным, как раньше. Мясо тоже не казалось ей больше сочным и вкусным. Она без малейшего удовольствия дожевала последний безвкусный кусок и неожиданно поднялась на ноги.

‒ Наташ, ты куда? ‒ удивился Сергей.

‒ Пойду пройдусь, ноги разомну немного, ‒ ответила она.

Женщина неторопливо двинулась к деревьям, плотно обступившим полянку, туда, где на траве лежала кружевная тень от крон, сулящая хоть какую-то прохладу и отдых от солнца. До неё доносились голоса друзей и мужа, веселые возгласы и смех, но с каждым шагом всё глуше и глуше, будто воздух, прогретый солнцем и напоенный ароматами цветов и разнотравья отгораживал её стеной от остальных.

Наталья нырнула в тень под кроны деревьев и со вздохом облегчения опустилась на траву. Её будто обняло прохладой. Шёлком погладило разгорячённое лицо, шею и руки. Раздражение медленно стекло, как стекает статический заряд. Захотелось растянуться во весь рост в траве, прикрыть глаза, слушая шелест листьев над головой, шуршание трав и отдалённые птичьи голоса. Она не стала противиться этому желанию. Закинула руки за голову, погружаясь в зелёный ковёр. Растения тут же склонились к ней, будто любопытный маленький народец, узревший спящего великана в своей стране. Когда-то в детстве она зачитывалась приключениями Гулливера. А теперь и сама чувствует себя как в стране зелёных травяных лилипутов. Вон тот цветок, например, точно похож на человечка. Крупный, пять розовато-белых, разных по форме лепестков. По виду то ли очень крупные анютины глазки (хотя откуда им взяться на полянке посреди леса), то ли какой-то вид орхидеи (интересно, а орхидеи растут в наших краях?). Нижний широкий лепесток чуть выдвинут вперёд и слегка углублён, как плошка, внутри которой до сих пор осталась капелька росы, не успевшая просохнуть с утра. Зёв цветка ‒ как розовато-белый треугольный рот, алчно раскрытый в ожидании лакомства. На двух верхних лепестках ‒ коричневатые пятна, от которых вверх бегут прожилки, как ресницы над широко распахнутыми глазами. Вид одновременно хищный и завораживающий. А Танька-то права, заметив, что на этой поляне необычные цветы.

Пока Наталья рассматривала растение, на его нижний лепесток спикировала какая-то мошка и тут же неосторожно попала прямо в капельку воды. Начала барахтаться, пытаясь выплыть, но тут лепесток судорожно дёрнулся, будто язык, подкинувший каплю воды вверх, к раскрытому зёву. И та исчезла внутри цветка вместе с насекомым. Наташу даже передёрнуло от столь неожиданного и жутковатого зрелища. Необычный цветок оказался растением-хищником. Она поспешно отвернулась, не желая думать о том, как где-то внутри цветка теперь медленно и неотвратимо переваривается живое существо. Прикрыла глаза, позволив мыслям течь свободно. Разморенное жарой, а после успокоенное прохладой тело стало вдруг непослушным. Прогретая солнцем земля показалась зыбкой, трава, окружившая её со всех сторон, вытянулась вверх, склонилась над задремавшей женщиной. А сама полянка стала похожа на огромную ладонь, покачивающуюся и словно баюкающую её. Наташа медленно плыла куда-то, проваливалась всё глубже в густую траву, всё больше напоминая себе ту самую неосторожную мошку, попавшую в каплю псевдоросы. Трава сплелась над ней коконом, почти похоронила женщину в зелёной ароматной могиле. Запах разнотравья, согретый солнцем, уже не казался таким приятным, как раньше. Он застревал в горле, душил.

Наталья судорожно вздохнула и с усилием открыла глаза. Покачивание исчезло, трава уменьшилась, расплела кокон над нею. Осталась лишь дурнота и тяжесть в голове после краткой сумбурной дрёмы под сенью деревьев. Женщина села, опираясь на руки, чувствуя неприятную пульсацию в голове. Что-то неприятно скользнуло по её запястью выше по руке, и Наташа невольно отдёрнула руку, тут же ощутив несильное жжение. На запястье остался тонкий красный след, сочившийся капельками крови. Она провела по ранке языком. Поморщилась, когда её защипало. Порезалась о траву ‒ поняла она. Поправила съехавшую на бок кепку и поднялась на ноги, слегка покачиваясь от не до конца прошедшей дурноты. Подумала: «Интересно, а можно ли заторчать от запаха травы? Можно ли надышаться до одури, до глюков, до помрачения сознания? Существуют ли такие травы в наших лесах?» И тут же сама себе ответила на вопрос: существуют, конечно же. Багульник, например, или дурман. Только эта трава растёт не на полянах, а рядом с болотами, и запах у неё такой характерный, резкий и лезущий в ноздри, что не заметить его невозможно. Впрочем, она не ботаник, и не в курсе, какие ещё травы могут одурманивать и какие из них растут на этом лугу.

Морок, охвативший её во время отдыха в тени, настроение не улучшил. Наташа ощутила, что раздражение уступило место какой-то смутной, едва заметной тревоге. Той самой, которой ты не можешь найти внятного объяснения, но она гонит тебя прочь, побуждая спасаться от чего-то неизвестного. Она вышла из-под тени деревьев и, путаясь в траве, пошла обратно к оставленным мужу и друзьям. И сразу же недоумённо остановилась, прислушиваясь к звукам вокруг. Точнее, к их отсутствию. Ещё недавно, отдыхая в теньке, она слышала голоса и смех своих спутников. Теперь же над полянкой нависла тишина. Жуткая и противоестественная. Что-то несильно кольнуло в груди, противной тяжестью потянуло вниз, к благоухающей травами земле. Закружилась голова. Женщина зажмурилась, потом снова открыла глаза, пытаясь справиться с дурнотой. Заставила себя пойти дальше, туда, где было постелено покрывало, где ещё курился слабым дымком мангал. Где должны были виднеться человеческие фигуры и слышаться голоса, но не было ни того, ни другого. Наталья шла, и с каждым шагом на неё наваливалась тяжесть, ноги наливались свинцом, а сердце билось всё чаще и тревожнее.

Вот мангал, почти утонувший в траве, хотя ещё недавно его было хорошо видно. Он будто бы ушёл в землю. Погрузился в неё на треть, не меньше. И покрывало… Наташа замерла на месте в ужасе и смятении. Её спутники, ещё недавно шутившие и громко смеявшиеся, лежали на покрывале в небрежных позах. Их, казалось, сморил внезапный сон, если бы не трава, опутавшая тела. Руки, ноги, даже лица, словно паутиной, были опутаны тонкими гибкими стеблями.

‒ Серёжа? ‒ позвала она мужа сиплым голосом, потом откашлялась и добавила громче: ‒ Таня! Витя! Проснитесь!

Что-то скользнуло по её ноге, норовя пробраться под штанину джинсов, пощекотало щиколотку. Наташа опустила глаза и тут же с визгом отскочила в сторону, заметив несколько тонких гибких ростков, тянущихся к ней. Она запрыгнула на покрывало, опрокинув бутылку с недопитым вином, разбрасывая в стороны остатки трапезы. Склонилась к подруге и встряхнула её за плечо, надеясь пробудить от жуткого сна. Тонкие стебли, опутавшие запястья и лицо Тани, пришли в движение, смыкаясь сильнее вокруг пленницы, которая осталась совершенно безучастна к попыткам подруги привести её в чувства. Наташа отступила на шаг назад, споткнулась о ногу распластавшегося на краю покрывала Виктора и неуклюже повалилась поперёк него. Тот даже не шелохнулся. Всхлипнув, женщина отползла он него в сторону, к собственному мужу, завалившемуся на бок в странной, скрюченной позе.

‒ Серёжа, вставай! ‒ истерично крикнула она, обрушив на него несколько ударов кулаком. ‒ Проснись же ты! Просыпайся давай!

Тот медленно приоткрыл глаза, уставился мутным взглядом в пустоту. Затем открыл рот, словно силился что-то сказать, обнаружив внутри светло-зелёную шевелящуюся массу. Те же самые тонкие стебли, что опутывали его шею и подбородок, тянулись к ноздрям. Наташа в ужасе завопила, вскочила на ноги и кинулась прочь от покрывала, но почти сразу же остановилась, сгибаясь пополам от рвотного позыва. Желудок сжался тугим комком, выплёскивая наружу всё содержимое, ноги подкосились, тело охватила противная слабость, переходящая в дрожь. Голова закружилась, в глазах потемнело, и Наталья поняла, что вот-вот рухнет на землю, в эту жуткую хищную траву. Эта пронзительная мысль немного отрезвила её, не дала упасть, развеяла пелену перед глазами. Женщина оглянулась на оставленных на покрывале, всхлипнула от собственного бессилия и одновременно омерзения. Бежать ‒ поняла она, ‒ надо бежать отсюда, спасаться как можно скорее. Это не полянка. Не обычная полянка в лесу. Нечто иное, лишь притворяющееся полянкой, как притворяются чем-то другим хищные растения, чтобы обмануть и заманить добычу. Глупую, ничего не подозревающую жертву, предназначенную для пищи. И в любой момент эта раскинутая посреди леса ловушка захлопнется, как схлопываются лепестки плотоядного цветка, который на самом деле не цветок вовсе, а жадно распахнутый рот.

От этой мысли на неё снова накатил приступ дурноты, пришлось сделать несколько глубоких вдохов и оглядеться, ища то место в лесу, откуда они вышли на эту проклятую поляну. Вроде бы она стала меньше? Или это только кажется от ужаса. Да и так ли важно, где именно они вышли из леса, главное ‒ убежать отсюда раньше, чем её поймает неизвестный хищник. Покинуть опасное место, затеряться среди деревьев в лесу, а там уж она как-нибудь сориентируется, чтобы выйти к шоссе. Не так уж и далеко они ушли от него. Преодолевая слабость и дрожь в ногах, Наташа зашагала к краю полянки, а чуть погодя, будто окончательно избавившись от дурмана, и вовсе перешла на бег. Трава упрямо цеплялась за кроссовки, расставляла зелёные силки, не желая отпускать добычу, но женщина не собиралась сдаваться. Деревья всё ближе. Вот уже и тень от их мощных крон, лежащая на траве. Спасение совсем рядом.

Наталья вломилась в заросли кустов, царапая кожу, с треском сминая ветки. Успела ощутить слабое облегчение от близкого спасения из западни. Вот и лес. Спасительный тенистый лес, где всё привычное. Где по стволам бегают белки, а в кронах поют птицы. Сжечь бы эту чёртову поляну дотла, но она никогда не решится вернуться сюда.

Гибкий зелёный росток выстрелил ей в спину, несколько раз удавкой обвился вокруг шеи и дёрнул назад. В глазах померк свет, дыхание перехватило. Ещё несколько побегов опутали ей руки и ноги, лишая почти бездыханную жертву последнего шанса спастись. Невидящим взором, полном отчаяния, она впилась в спасительный лес, уже не видя его. А потом её тело рухнуло, как подкошенное, на траву. Деревья, растущие по краю поляны, медленно сдвинулись к центру, словно в лесу, насытившись, неторопливо сомкнулся огромный зелёный рот.

#хоррор #страшныйрассказ #страшнаяистория #страшнаяисториянаночь #страшное