Сегодня мы поговорим о творчестве Ивана Фёдоровича Горбунова. Он больше известен как актёр, мастер исполнения устных рассказов, актёр стендапа 19 века. А ещё он был писателем, автором сценок, рассказов и воспоминаний.
Сценки Горбунова – как будто бы записанный на диктофон язык крестьян, рабочих, купцов. Он был непередаваемый рассказчик, его ждали в обществе с вожделением, а он щедро делился своим талантом и веселил слушателей. Кстати, не только веселил, иногда и заставлял задуматься над пороками общества.
Родился он в 1831 году в подмосковной Ивантеевке в семье мелкого служащего из крестьян, мать была крепостная. Однако родители смогли разглядеть талант своего сына и отправили учиться в Училище живописи, ваяния и зодчества. Известно, что он ещё посещал лекции в Московском университете, да и вообще был начитанным человеком, знал историю, литературу, древнерусский язык. Мог так подделать исторический документ 17 века, что по стилю и грамматике его было не отличить от подлинного языка даже специалистам.
С драматургом Александром Николаевичем Островским и редакцией журнала «Москвитянин» Иван Фёдорович дружил, в этом кругу он и прочитал свои первые юмористические сценки из народного быта. И сразу вызвал восхищение у слушателей.
Его актёрский дебют состоялся в 1854 году на сцене Малого театра. Позже он стал актером петербургского Александринского театра, где и служил до конца своих дней (прожил он всего 52 года). Играл в основном в пьесах Островского, верно понимая характеры героев, по оценке самого автора пьес.
Всеобщую любовь заслужило мастерское исполнение рассказов самим Горбуновым. Его любили и крестьяне, и мещане. Три последних императора тоже приглашали его прочитать рассказы, а юмор горбуновских рассказов вошел в народную речь.
Адвокат А.Ф. Кони вспоминал, что «Ванюша Горбунов был желанным гостем повсюду: «На него» приглашали, его пребыванием у себя хвастались, встречу с ним в гостях, в собрании, в дороге – считали счастливым и завидным случаем».
В 1880-е годы появилось много подражателей Горбунову среди народа в разных уголках России, один раз сам Иван Фёдорович встретился со своим двойником! Это ли не свидетельство популярности?
Вот отрывок из рассказа «Тенериф», представляющий собой прямую речь купца (сказовая форма). В начале говорится о купеческой компании, зашедшей в московский погребок. Среди предложенных вин с затейливыми названиями выбрали тенериф купца Зайцева. И тут началось:
«Вот на тенериф-то мы и приналегли и так свои лики растушевали, такие колера на них навели, что Иван Семеныч встал да и говорит: «Должен я, говорит, константировать, что все мы пьяные и по этому прейскуранту пить больше нам невозможно, а должны мы искать другого убежища». А сам плачет. Мы испугались, а приказчик: «Не сумлевайтесь, говорит, это от тенерифу: эту марку немногие выдерживают, потому он в чувство вгоняет человека».
Вышли мы, сели на тройку и взвились поперек всей Москвы. По сторонам народ так и мечется, не может себе в понятие взять, что, может, вся наша жизнь решается. Городовые свистят… Околоточные озираются… Иван Семеныч плачет навзрыд… Яша кричит ямщику: «Вези прямо к мировому: все равно завтра к нему силой потащат…»
Приехали в Стрельну, сделали там что-то такое, должно быть, нехорошее. Помню, что шум был большой, арфистка плакала, околоточный протокол составлял.
Через три дня – пожалуйте!
Вышел мировой, солидный человек, седой наружности.
– Не угодно ли вам, господа стреленские, сюда к столу пожаловать?
Публика… Срам?…
– Швейцар, расскажите все, как было.
Тот сейчас показывает на меня:
– Они мне, говорит, ухо укусили.
– Не помню, говорю. Да ежели бы и помнил, так неприятно об этом рассказывать. В исступлении ума находился от тенерифу.
– А вы зачем этот тенериф пьете?
– Зачем начальство допущает этот тенериф в продажу? Потому от его не токма что ухо, а и человека загрызть можно.
– А он что делал? – показывает на Ивана Семеныча.
– Не могу, говорит, при публике доложить. Все прочие, которые только шумели, а они… просто, говорит, выразить не могу.
Потом писал, писал этот мировой…
– Прошу, говорит, встать.
Все встали.
По указу… там все прочее… На две недели посадил в казенном халате ходить…
Иван Семеныч:
– Ну, а ежели у меня, говорит, две медали на шее?
– Жалко, говорит, вы раньше не сказали: я бы вас на месяц посадил.
Вот тебе и тенериф! Из-за пустого дела какой срам вышел…»
Тут что ни слово, то перл. Кто бы мог из современных актёров сыграть этот монолог?
Широкая душа русского человека запечатлена в этих маленьких рассказах. Ф.М. Достоевский так писал о таланте Горбунова: «в его сценах много чрезвычайно тонких и глубоких наблюдений над русской душой и русским народом»…