Кирилл Егорович, полковник в отставке, медленно поднимался по лестнице на свой третий этаж. Пакет с покупками оттягивал руку. И купил всего-то пачку пельменей, батон, масло, да литр молока — много ли одному надо, а уж и этот груз для него тяжел. Перед своей дверью остановился перевести дух, одышка замучила, все ж таки восемьдесят годков стукнуло!
Квартира встретила хозяина тишиной, спёртым воздухом давно не проветривавшегося помещения и полумраком. Липы перед окнами затеняли солнечный свет, и даже в этот ясный майский день в квартире было темновато. Вроде бы недавно сажали на субботнике тоненькие прутики, а вот поди ж ты, как разрослись!
Кирилл Егорович прошел на кухню, выложил покупки на стол и присел на табурет у окна отдышаться. Во дворе девчонки скакали по расчерченному мелом асфальту. Одна девочка с бантом в светлых коротко остриженных волосах живо напомнила ему его дочку Иринку, какой та была в детстве. Такие же тоненькие, как у кузнечика, ручки-ножки, та же угловатость в движениях.
Мимо стайки девчонок промчался подросток на велосипеде. Вильнув, проехался по луже, окатив их грязными брызгами, и поднажал на педали, удирая от погони. Вот так же когда-то гонял на велике по двору его сын, Вадька. Как же давно это было! И как далеко от этого двора и этого города!
Кирилл Егорович привычным взглядом окинул кухню: выкрашенные темно-зеленой краской стены, железная раковина, заляпанная засохшим жиром плита, застеленный потертой клеенкой стол, навесная полка над ним и два холодильника. Один использовался по прямому назначению, а второй служил шкафом для круп и овощей. Когда-то, много лет назад, этот вместительный агрегат они с женой купили для сына в качестве свадебного подарка. А позже, когда семья сына распалась, жена Кирилла Егоровича, Наталья Леонидовна, опасаясь раздела имущества, перевезла всё наиболее ценное, в том числе и этот холодильник, в их город. Что-то перекочевало к дочери, как раз в это время занимавшейся обустройством своего семейного гнезда, а что-то так и осело у них в доме.
Незадолго до развода сына Кирилл Егорович вышел в отставку и получил наконец долгожданную квартиру в обычной новой многоэтажке. Привыкнув за годы переездов по гарнизонам к спартанской обстановке служебных квартир, они с женой не стали затевать «евроремонт». Купили себе дачку на подъемные деньги, и ездили туда на своем, когда-то щеголеватом, «жигуленке» шестой модели.
Соседи стучали, сверлили и красили, а Кирилл Егорович не знал, как подступиться к непривычному делу. В бытность свою офицером все подобные вопросы он решал просто — присылал в распоряжение жены парочку толковых и рукастых солдат, а уж она командовала, что и как ремонтировать, красить, клеить. Когда же Кирилл Егорович стал начальником гарнизона, ему и этого делать не приходилось, жена сама звонила зам. по тылу, и проблемы решались легко и просто. Выйдя в отставку, он столкнулся с тем, что прежним друзьям и подчиненным стало не до него, нанимать кого-то оказалось неожиданно дорого, а у самого бывшего полковника ни умения, ни сил, ни здоровья уже не было. Так и жили в новой квартире с «чистовой отделкой», словно во временной, служебной, все откладывая и откладывая напрашивающийся ремонт.
Кирилл Егорович встал, убрал продукты в холодильник. Оттуда на него пахнуло затхлым воздухом. Привычно подумал, что надо бы как-то собраться, помыть холодильник, перебрать содержимое, вздохнул, закрывая дверцу, и отправился в комнату.
Гостиная в его двухкомнатной квартирке была заперта, туда дочка после смерти матери убрала все более-менее ценные вещи. Кирилл Егорович жил в маленькой спальне, большую часть которой занимала старомодная, выдержавшая не один переезд, двуспальная кровать. Один он чувствовал себя в ней неуютно, но поменять на что-то более современное и удобное никак не решался. Стену напротив кровати занимал самодельный стеллаж, забитый книгами. У окна, на прикроватной тумбочке, примостился старенький телевизор, а у входа, в ногах кровати, стояло продавленное кресло. В тесном проходе между кроватью и стеллажом, на табуретке, дремал, дожидаясь своего часа, любимый баян. Он был прикрыт от пыли салфеткой, вышитой руками жены. Вот и все владения бывшего полковника в отставке, бывшего начальника гарнизона. Бывало, офицеры тянулись перед ним в струнку, он решал их судьбы, подписывая приказы о назначениях, переводах, присвоении званий, а теперь весь его мир сузился до размеров этой спаленки. И даже кошки не осталось в его подчинении — сбежала.
На стеллаже тут и там были расставлены фотографии в рамочках. Порой, сидя в кресле перед надоевшим телевизором, Кирилл Егорович рассматривал их, погружаясь в ушедший мир.
Продолжение следует: https://dzen.ru/a/YzVJh7MuJC3dyCW5?&