Мир полон страха! Россия возрождается!
Наше дело правое! Во все время Русь была оплотом и духом,
Не вставала на колени перед иноземцами, трусливыми и говорливыми.
Петушиными голосами на крик исходились, шакалам уподоблялись и были у Престола царей русских просителями.
Шляхтичи в ногах валялись, просили простить и принять их подношения.
Каждый иноземец трясся от страха перед грозными царями русскими...
Это я получила автоматическое письмо, потому что я Проводник посланий, ученица Эль Мории.
После этого я пошла бороздить просторы интернета и нашла вот эту подборку, автор подборки не подписался настоящим именем, ник Чатланин.
Клеветникам России 1831-2022
В 1830 году поляки подняли мятеж под лозунгом восстановления независимой "исторической Речи Посполитой" в границах 1772 года, то есть не только на собственно польских территориях, но и на русских территориях, населённых белорусами и малороссами, ни много, ни мало. Бунт этот гонористые ляхи гордо называют Powstanie listopadowe или даже Wojna polsko-rosyjska, хотя всё проиходило в Царстве Польском, то есть на территории Российской Империи и никак не могло быть "польско-русской войной".
По плану одного из заговорщиков, подпоручика гвардейских гренадер Петра Высоцкого, сигналом для восстания должно было послужить убийство В.к. Константина Павловича и захват казарм русских войск. В первых числах октября на улицах были расклеены прокламации и появилось объявление, что Бельведерский дворец в Варшаве (местопребывание Наместника Польши Константина Павловича) с нового года сдаётся внаймы. Ну а чего было мелочиться спесивой шляхте, за 60 лет до этого показательно просравших собственное государство?
С наступлением вечера 29 ноября 1830 года вооружённые польские студенты собрались в Лазенковском лесу, а в казармах вооружались полки. В 6 часов вечера Пётр Высоцкий вошёл в казарму подхорунжих и воскликнул: "Братья, час свободы пробил!", ему отвечали: "Да здравствует Польша!". Высоцкий во главе ста пятидесяти подхорунжих напал на казарму гвардейских улан, тогда как 14 заговорщиков двинулись к Бельведеру. Однако, когда они ворвались во дворец, обер-полицмейстер Любовицкий поднял тревогу, и Константин Павлович успел бежать и спрятаться.
Нападение Высоцкого на казарму улан также провалилось, однако вскоре к нему пришли на подмогу 2000 студентов и толпа рабочих. Восставшие убили шестерых польских генералов, сохранявших верность Царю (включая военного министра Гауке). Был взят арсенал.
Однако потом что-то пошло не так, и 19 августа 1831 года Русские войска осадили Варшаву. Со стороны Воли были расположены главные силы Императорской армии, со стороны Праги — корпус Розена, которому Паскевич приказал попытаться овладеть Прагой с помощью внезапного нападения.
Граф Ян Круковецкий, видя опасность положения, вступил в переговоры с Паскевичем. Последний предложил некоторые гарантии и амнистию, которая не распространялась, однако, на поляков "восьми воеводств". Наоборот, Круковецкий, истинный шлях, по-прежнему выставлял требование возвращения Литвы и Руси, заявив, что поляки "взялись за оружие для завоевания независимости в тех границах, которые некогда отделяли их от России".
На рассвете, 6 сентября, после интенсивного артиллерийского обстрела, русская пехота пошла в атаку и взяла в штыки редуты первой линии. Высоцкий был ранен и попал в плен. Дембинский и Круковецкий предприняли вылазку, пытаясь вернуть первую линию, но были отбиты. Паскевич устроил свою ставку в Воле, и на протяжении ночи бомбардировал вторую линию; польская артиллерия отвечала слабо, за нехваткой зарядов.
7 сентября в 3 часа утра в Волю явился Прондзинский с письмом Круковецкого, в котором содержалось изъявление покорности "законному Государю". Но когда Паскевич потребовал безусловного подчинения, Прондзинский заявил, что это слишком унизительно, и он не имеет на то полномочий от сейма. В Варшаве собрался сейм, который однако обрушился на Круковецкого и правительство с обвинениями в измене. В половине второго Паскевич возобновил бомбардировку. Русская армия, построившись тремя колоннами, начала приступ. Штыковая контратака поляков была отбита картечью.
В 4 часа Русские войска с музыкой атаковали укрепления и взяли их. После этого вновь явился Прондзинский с письмом Круковецкого, заявившего, что получил полномочия на подписание капитуляции. Однако сейм не утвердил её, предложив другие условия. Утром 8 сентября Императорские войска вступили в Варшаву через открытые ворота, и Паскевич написал Государю: "Варшава у ног Вашего Величества".
Всё это время Европа, конечно же, немедленно осудила попытки России навести порядок на своей территории и бурно обсуждала - активно вмешаться и поддержать поляков или остаться в стороне. Глядя
- на европейские прения, Пушкин не выдержал и написал своё знаменитое стихотворение, аккурат когда Русские войска осадили столицу Царства Польского.
Клеветникам России
О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас…
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.
1831
Примечательно, что стихотворение было одобрено Императором Николаем I, однако вызвало раскол в среде русской интеллигенции.
Весть об успешном штурме Варшавы совпала с очередной годовщиной Бородинского сражения, так что Пушкин написал второе стихотворение на эту тему. Там поэт цитирует пренебрежительную характеристику России, которую давали ей французские дипломаты и просветители.
Бородинская годовщина
Великий день Бородина
Мы братской тризной поминая,
Твердили: «Шли же племена,
Бедой России угрожая;
Не вся ль Европа тут была?
А чья звезда ее вела!
Но стали ж мы пятою твердой
И грудью приняли напор
Племен, послушных воле гордой,
И равен был неравный спор.
И что ж? свой бедственный побег,
Кичась, они забыли ныне;
Забыли русской штык и снег,
Погребший славу их в пустыне.
Знакомый пир их манит вновь —
Хмельна для них славянов кровь;
Но тяжко будет им похмелье;
Но долог будет сон гостей
На тесном, хладном новоселье,
Под злаком северных полей!
Ступайте ж к нам: вас Русь зовет!
Но знайте, прошеные гости!
Уж Польша вас не поведет:
Через ее шагнете кости!»
Сбылось — и в день Бородина
Вновь наши вторглись знамена
В проломы падшей вновь Варшавы;
И Польша, как бегущий полк,
Во прах бросает стяг кровавый —
И бунт раздавленный умолк.
В боренье падший невредим;
Врагов мы в прахе не топтали;
Мы не напомним ныне им
Того, что старые скрижали
Хранят в преданиях немых;
Мы не сожжем Варшавы их;
Они народной Немезиды
Не узрят гневного лица
И не услышат песнь обиды
От лиры русского певца.
Но вы, мутители палат,
Легкоязычные витии,
Вы, черни бедственный набат,
Клеветники, враги России!
Что взяли вы? Еще ли росс
Больной, расслабленный колосс?
Еще ли северная слава
Пустая притча, лживый сон?
Скажите: скоро ль нам Варшава
Предпишет гордый свой закон?
Куда отдвинем строй твердынь?
За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
За кем останется Волынь?
За кем наследие Богдана?
Признав мятежные права,
От нас отторгнется ль Литва?
Наш Киев дряхлый, златоглавый,
Сей пращур русских городов,
Сроднит ли с буйною Варшавой
Святыню всех своих гробов?
Ваш бурный шум и хриплый крик
Смутили ль русского владыку?
Скажите, кто главой поник?
Кому венец: мечу иль крику?
Сильна ли Русь? Война, и мор,
И бунт, и внешних бурь напор
Ее, беснуясь, потрясали —
Смотрите ж: все стоит она!
А вкруг ее волненья пали —
И Польши участь решена…
Победа! сердцу сладкий час!
Россия!
Встань и возвышайся!
Греми, восторгов общий глас!
Но тише, тише раздавайся
Вокруг одра, где он лежит,
Могучий мститель злых обид,
Кто покорил вершины Тавра,
Пред кем смирилась Эривань,
Кому суворовского лавра
Венок сплела тройная брань.
Восстав из гроба своего,
Суворов видит плен Варшавы;
Вострепетала тень его
От блеска им начатой славы!
Благословляет он, герой,
Твое страданье, твой покой,
Твоих сподвижников отвагу,
И весть триумфа твоего,
И с ней летящего за Прагу
Младого внука своего.
1831
Времена не меняются, как и европейская русофобия и попытки развалить Россию.
В 2004 году уже наш современник, Владимир Веров, написал свою актуальную версию знаменитого стихотворения, оказавшуюся столь созвучной пушкинской лире, что многие так и приписывают её перу солнца русской поэзии.
Клеветникам России 2004
Животный утоляя страх
Времен двенадцатого года,
Европа пляшет на костях
Ей ненавистного народа.
И грозный брит и грузный швед,
И галл, презрительно лукавый,
Плюют остервенело в след
Его тысячелетней славы.
И мутной злобою кипят,
За них попрятавшись блудливо,
Поляк спесивый, лит и лат,
Эстонец – пасынок залива.
Хохол с натуги ворот рвет,
За ляхом тянется к европам,
Спеша за шнапс и бутерброд
Служить в неметчине холопом.
И мир вокруг по швам трещит,
И шрамы набухают кровью,
А мы как прежде держим щит
Пустому вопреки злословью.
Умолкни, лживая молва –
Пускай узнают поименно:
Россия все еще жива!
Не пали отчие знамена!
А так как в названии есть и словосочетание: уехавшие по воле судьбы,
То, вот что я получила от своего учителя Эль Мории.
Люди, когда бывшие россиянами и уехавшие на постоянное место жительства в другую страну, кто-то не теряет свой русский код и возвращается, не сумев адаптироваться, принять другие обычаи, устои,
а кто-то меняет свой код на иной, а также общаясь со многими незнакомыми людьми, принимая их рассказы близко к сердцу, теряет своё божественное предназначение, путая его с ложным чувством жалости и патриотизма. Вдали от родины можно легко попасть в ловушки расставленные темными силами.
Такие люди уже будут шепот не сердца и души принимать за истину, освобождая место для ложных чувств, к сожалению.
Послание моей соотечественнице, уехавшей за океан.
Чтобы не сомневаться, рассмотрим с тобой через какие каналы передачи внедряются в русское дитя эти паразитирующие над её духом сущности.
Весьма интересная когорта собралась в её пространстве.
Тут есть эгрегоры шовинизма, национализма и ложного патриотизма.
Сроднились эгрегоры, которые создали свою тень на изначальной матрице. И матрица искорёжена и будет разлом личности: деградация и деменция к старости.
Муж не сможет быть долго рядом. Её мир будет там и возврат грозит сроком.
Мои диктовки- это предсказания, которые сбываются через много лет.
Да, и если сейчас это дитя Бога не сможет освободить себя от ложной жалости к украинцам, которые восемь лет не видели и не знали, что их братья, мужья, дочери и сыновья шли на войну со своими соотечественниками, то есть с украинцами, чтобы заработать, как объясняют пленные, то желание, если они возникнет, вернуться на Родину, будет рассматриваться со всех сторон, и обязательно, будут проверяться и высказывания в соц.сетях, мол чем дышит человек все эти годы.
Сейчас проходит наша проверка на крепость духа и на крепость наших моральных устоев. А этой молодой девушке украинцы промывают мозги, мол президент все делает не так.
С ЛЮБОВЬЮ И РАДОСТЬЮ К МОИМ ПОДПИСЧИКАМ Я, ПРОВОДНИК ПОСЛАНИЙ, Галина Пашина.