Он снова ударил, снова, снова и снова. Каждый раз, он размеренно взмахивал блестящей, потрескавшейся деревянной рукоятью, отполированной мозолистыми ладонями и потом и точно опускал вострёную кромку мотыги на очередной неверный ком земли, сокрушая его как и все предыдущие, в назидание последующим. Широко поле позади него. Оно взрыто и разровнено. И ждёт, взрыхлённая и мягкая земля семени своего. И столь же просторно и обширно ещё невозделанное поле впереди. Он бил и бил, сноровисто, настойчиво и неустанно взмахивая тяжелым орудием своим. Наконец, он встал. Ребром натруженной ладони утёр горький пот со своих бровей. Где-то вдали проехал отряд воинов, грозно поблескивая металлом своего оружия.
- Куда они едут? Против кого выступили сегодняшним утром? — За что и кого будут проливать кровь? — он не задавался этим вопросом. Перед ним лежало его поле и земля ждала приложения рук его, дабы не зарасти бурьяном и бурым плевелом безродным, да ровно зазеленеть и дать урожай ртам голодным рода ег