— Деда, правда, что ты бабушку похитил и она за другого выйти собиралась?
Я смеюсь. От замковых стен тянет приятной прохладой. Внук играет на коленях с небольшим, но острым кинжалом, и я как наяву слышу голос дочери:
«С ума сошёл?! Ему только четыре!»
— Нет, Фредерик, — отвечаю, забирая из цепких пальцев седую кучерявую прядь. — Я не похищал Маргарете. Я спас её от ужасной судьбы в заточении и человека, который ещё до свадьбы вызывал у неё омерзение и страх.
— Расскажи, расскажи, расскажи! — требует Фредерик, размахивая кулачками. — Хочу историю!
Я кидаю взгляд на часы и задумываюсь. Ещё рано; Маргарете вернётся с прогулки через час или позже, родители сорванца уехали в город, так что скоро их ждать их стоит. Отчего ж не рассказать?
По губам пробегает улыбка, когда я вспоминаю, как впервые увидел жену. Мою единственную.
— Хорошо, слушай. У короля, отца Маргарете, тогда случилась несчастная пора…
Фредерик распахивает глаза. Забытый кинжал выскальзывает из расслабленных пальцев и со звоном падает на пол.
***
— Золота нет, зерна тоже. В стране засуха, после войны разруха, ничего не осталось. Помоги мне! Молю! Я не знаю, как спасти мой народ!
— И себя самого?
Человек в плаще хихикнул. Король не сдержал гримасу, так, должно быть, скрёб смех пришельца по коже. Звук напоминал крысиный писк, и казалось, что волна жирных тел вот-вот захлестнёт грудь и спину.
— Дай мне золота! — взмолился король. — Я знаю, ты умеешь его создавать. Всего столько, чтобы я смог отплатить победителю и закупить зерна на зиму!
— Всего-то? — вновь рассмеялся гость. В его голосе проскользнули металлические нотки. — Как же ты жалок, Агидиус.
Человек в плаще обошёл вокруг трона, заставляя монарха беспокойно вертеть головой. Гость шагал медленно. Плавно.
Как хищник.
— Даже не назовёшь по имени? — протянул пришелец. В тени капюшона мелькнула улыбка. — Ты искал меня шесть дней и ночей вместо того, чтобы просто призвать.
Смешок.
— Неужели моё имя так пугает тебя?
Король Агидиус прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он не выглядел напуганным, нет — только отчаявшимся.
— Назови свою цену! — потребовал монарх.
Человек в плаще захохотал. Тело переломилось пополам, колени согнулись, образуя в ансамбле неестественный силуэт. У короля дёрнулось веко, но бравый воин совладал с чувствами.
— Моя цена за золото для этой страны и соседней? О, всего ничего! — глумился гость. — Кажется, королева беременна? Девочкой… Такое счастливое событие!
Его голос эхом разлетелся по пустому залу, и Агидиус вцепился в подлокотники трона.
— Когда принцесса вырастет, я хочу её в жены, — заявил пришелец.
— Не бывать этому!
Казалось, от крика с пола взметнулась вековая пыль. Король тяжело дышал и так побагровел, что это любого привело бы в ужас. Человек в плаще лишь развёл руками.
— Решать тебе. Тогда умирай: ты и вся твоя страна.
Он развернулся и направился к выходу. Шёл быстро, уверенно, не оглядывался — зато король смотрел вслед неотрывно. Рука Агидиуса пару раз дёрнулась к мечу. Вернулась на место. Брови хмурились на суровом молодом лице.
Человек в плаще положил ладонь на дверь, и тогда Агидиус крикнул:
— Я согласен!
Гость вернулся к трону в мгновение ока.
— Чудно-чудно, чудно-чудно-чудно! — пропел он. — Ты получишь свои деньги, король. Сделка состоится!
— Состоится, — вздохнул монарх.
Гость сцепил вместе серые ладони.
— Но сначала, — хитро протянул он, — назови меня. Назови моё имя.
Тишина. Между пальцами гостя заискрились алые нити, словно сама ярость собралась в его руках.
— Назови моё имя!
Из-под капюшона злобой сверкнули чёрные глаза. Голос перешёл на вой.
— Назови! Я тебе не слуга и не раб, так обращайся ко мне как к равному!
Король Агидиус смотрел на беснующегося колдуна, и складка меж его бровей становилась всё глубже. Пришелец плясал от злости. Это даже могло быть смешным…
— Назови! — провизжал гость. — Ты только что продал свою дочь, так скажи кому!
Чем темнее становился воздух, тем сильнее алели искры. Вздохнув, король открыл рот.
— Румпельштильцхен, — произнёс он с горечью.
Хлопок! — и фигура в плаще исчезла. Лишь тревога и страх остались о нём в напоминание.
На следующий день в сокровищнице дворца появились огромные снопы золота, и жизнь стала легче.
***
— Быстрее, милая Маргарете, быстрее!
Служанки метались по комнате, как стайка вертлявых воробьёв. Умелые пальцы одновременно укладывали волосы в немыслимую конструкцию с начёсом, затягивали корсет, расправляли на юбке огромные листья из органзы…
— К чему спешка, матушка? — кротко откликнулась Маргарете. — Принц уже здесь. Мы всё успеем, я уверена.
Королева тяжело вздохнула. Такая же темноволосая, как дочь, она, увы, уже прятала седину — не от возраста, а от горестей жизни.
— Ты знаешь, милая, чем грозит промедление, — напомнила мать, — и кому ты обещана. Если свадьба состоится раньше, чем явится он, то, может, спасёшься…
— Ты веришь в это, матушка?
Женщины переглянулись. Юные голубые глаза столкнулись с уставшими серыми.
— Я надеюсь… — шепнула королева. — Как и твой отец, Маргарете — надеется.
Последний замочек щёлкнул меж звеньев цепочки. Принцесса поправила колье, разложила воздушный воротник на груди и, стуча каблучками, поспешила за матерью прочь.
Время не ждало. Лишь вечно неслось к неизбежному.
— Ваше Высочество, позвольте представить мою дочь Маргарете! — зычно объявил отец.
Принцесса шла по залу опустив голову. Одна прядь выбилась из-за спешки, и Агидиус нахмурился. Маргарете остановилась.
Реверанс. Улыбка.
Незнакомый голос, яркий, как у лучшего певца королевства:
— Вы так прекрасны!
Маргарете подняла лицо, и на светлых щеках мелькнул очаровательный (час назад как нарисованный) румянец.
Принц поклонился, рассматривая невесту с восхищением. Не оглядываясь больше ни на отца, ни на будущего тестя, он шагнул вперёд и припал к её ладони губами.
— Вам стоит отправить придворного художника в отставку! — воскликнул юноша. — Он не передал и толики истинного обаяния.
— Спасибо, Ваше Высочество, — проронила Маргарете, теперь рдея по-настоящему.
— Карл. Просто Карл, — прервал принц. — Коль скоро мне предстоит взять Вас в жёны, прошу обращаться по имени.
Маргарете задержала взгляд на высоких скулах, чуть раскосых глазах, крупном римском носе. Карл взмахнул головой, отбрасывая на сторону золотую копну волос.
— Раз молодёжь нашла общий язык, обсудим свадьбу, — заговорил Агидиус. — Как скоро вы отбываете?
— Сегодня, — бросил свысока второй монарх. — Вы, я понимаю, спешите?
— Крайне. Мы отправим Маргарете следом сразу за вами.
Соседский монарх кивнул. Агидиус улыбнулся, и в этой улыбке читались облегчение и радость.
— С обручением, мои дети, — прошептал он растроганно…
— Я так не думаю.
Маргарете увидела говорящего первой и вздрогнула. Человек в капюшоне возник у самого плеча отца. Смотрел он только на принцессу, и чёрные глаза пришельца светились неподдельной злостью.
В тронном зале похолодало, как от резкого порыва ветра.
Карл схватился за меч. Лязг стали заставил Маргарете вздрогнуть. Задвинув невесту за спину, принц выставил клинок вперёд, и отражённое от лезвия солнце осветило серую кожу под плащом.
— Проваливай, проклятый колдун! Ты не заберёшь эту добрую девушку, а если продолжишь, поквитаешься сам!
— О-хо-хо, спокойнее, юноша, — рассмеялся Румпельштильцхен.
Он откинул капюшон и плавно скользнул мимо Агидиуса и недоумевающего монарха соседней страны к принцессе.
— Она обещана мне. Разве королей не учат держать клятву? — прошипел колдун.
— Попробуй заставь её выполнить! — храбрился Карл. — Маргарете не заслужила такой участи!
— Решать не тебе, верно? — поинтересовался гость вкрадчиво.
Тонкие пальцы нетерпеливо пробежали по рукаву плаща, и Маргарете заворожённо уставилась на длинные зелёные ногти.
— Отец счёл, что заслужила, — съехидничал Румпельштильцхен. — Спасибо, Агидиус, что воспитал мне прекрасную жену. Теперь, пожалуй, заберу своё — или желаешь вернуть королевство в то состояние, из которого я его вывел?
Агидиус скользнул взглядом по бриллиантовому блеску в волосах и на шее дочери, и его лицо исказилось от боли. Второй король резко повернулся к собрату.
— О чём толкует колдун?
Монарх растерянно смотрел то на дочь, то на Румпельштильцхена, чьи губы всё больше растягивались в мерзкой ухмылке. Зло торжествовало? И тогда впервые в жизни Маргарете вмешалась в происходящее.
— Я предлагаю новую сделку. Игру, — позвала девушка.
Чёрный взгляд впился в белое личико с жадностью.
— Ну-ка, ну-ка, ну-ка, — хихикнул Румпельштильцхен. — Принцесса хочет поторговаться? Что ж, предложи то, что заинтересует меня!
Маргарете сглотнула. Карл тискал в ладонях эфес бесполезного меча, Агидиус тяжело дышал, но не прерывал разговор.
— Ты известен своей злобой, я милосердием, — пролепетала принцесса. — Поменяемся на три дня? Я буду вершить злодейства, ты добрые дела. Победишь — стану твоей женой.
— Та-а-ак, — протянул Румпельштицхен с улыбкой. — А если ты победу одержишь?
Маргарете улыбнулась в ответ. Взглянула в его глаза прямо, без дрожи.
— Забудешь долг отца и исполнишь любое моё желание. Без подвоха, — добавила девушка.
В зале сгустились тени. Румпельштильцхен пристально всматривался в лицо красавицы, и на губах колдуна играла усмешка. Он задумчиво почесал подбородок.
— Что ж, с наслаждением посмотрю, как принцесса заставит свой народ страдать ради собственного спасения. Засчитаем, скажем… каждое искреннее проклятие и искреннюю благодарность!
Он щёлкнул пальцами, и, ахнув, девушка схватилась за правую ладонь. На нежной коже появилось красное число 0. Счёт. Румпельштильцхен поднял руку, демонстрируя такую же печать, и расхохотался.
— Вернусь на закате третьего дня за наградой! — прокричал напоследок.
Вспышка, и злодей исчез. Зал погрузился в молчание, и Маргарете обхватила себя руками, пряча взгляд в складках юбки.
— Извольте всё объяснить! — повысил голос соседский монарх.
Карл положил руку на плечо отцу.
— Я остаюсь ещё на три дня, — сказал твёрдо.
***
Пытаясь вдобавок к платью упростить и походку, Маргарете спешила по улице. Взгляд лазурных глаз метался от одного прохожего к другому; кусая губы, девушка то замедляла шаг, то ускоряла. Крестьяне, торговцы, нищие… Маргарете вынырнула из потока и приблизилась к слепому попрошайке, который тут же протянул ладонь в молящем жесте.
— Подайте на хлебушек! — завыл старик. — Есть нечего, один-одинёшенек на этом свете!
— Так распорядилась судьба, дедушка, — произнесла Маргарете, садясь у шапки с монетами. — Коль хочешь есть — попробуй догони!
Схватив, сколько в руку попало, девушка бросилась бежать. Вслед ей понёсся вой раненого зверя.
— Бессердечная! — орал старик. — Будь ты проклята, мерзавка! Будь проклята!
На коже вспыхнуло пламя. Чуть не вскрикнув, Маргарете забежала за угол и покосилась вниз. Цифра сменилась на единицу.
— Работает, — шепнула девушка, и по щеке покатилась слеза.
Мимо спешили люди. Никто не откликнулся на крик слепого, не помчался вдогонку вору. Отдышавшись, Маргарете позвала мальчишку-оборванца. Убрала под платок растрепавшиеся волосы.
— Мальчик, отдай эти деньги слепому старику, — попросила, опуская монеты в ладошку. — Без них он сегодня не поест. Помоги ему, и судьба будет к тебе благосклонна.
Мальчишка покосился на деньги, потом на свою принцессу, которую не узнавал. На вид сорванцу было не больше пяти лет. Наконец кивнув, он понёсся обратно, туда, откуда сбежала Маргарете. Девушка выдохнула. Улыбнулась, глядя вслед мальчику, искупившему её вину.
Вскрикнула.
На руке вновь светилось «0» — злорадным алым цветом.
— Жульничать не получится, милая.
Принцесса развернулась.
Румпельштильцхен стоял напротив, сложив вместе длинные пальцы. Один на один вдали от дворца она смогла рассмотреть его лучше. Напряжённый взгляд скрестился с другим, насмешливым.
— Нельзя исправлять злодеяния, — промурлыкал Румпельштильцхен, приплясывая на месте. — Ты должна будешь искренне безвозвратно предать своих подданных, стать причиной их несчастий! Сама придумала правила игры, принцесса, так следуй им!
Маргарете скомкала в пальцах простую юбку. Люди оборачивались на них, уделяя больше внимания колдуну, чем его собеседнице.
— Прости… Я буду играть честно.
Румпельштильцхен расхохотался. Девушка наблюдала за беснующимся мужчиной, и в лазоревой глубине её глаз сквозила неясная задумчивость.
— Чудно-чудно-чудно! — пропел колдун. — Жду твоих подвигов, красавица!
Он повернулся, чтобы исчезнуть, и Маргарете подалась следом.
— А как выходят добрые поступки у знаменитого Румпельштицхена? — крикнула в спину принцесса.
Колдун обернулся. С интересом вскинул брови, потом поднял ладонь, на которой виднелась изогнутая двойка.
— Куда лучше, — заверил Румпельштильцхен и растворился в воздухе.
Оставшись в одиночестве, Маргарете тяжело выдохнула. Гордые плечи разом поникли, руки повисли вдоль серого платья плетьми. Посмотрев в ту сторону, где просил милостыню слепец, Маргарете стиснула кулаки. Нахмурилась.
Пошла прочь.
Во дворец принцесса вернулась только после заката. Скрываясь от чужих глаз, проникла тайным ходом — о пари знали лишь избранные. Перед дверьми в покои Маргарете остановилась и поёжилась, словно внутри ждала неприятность, которую девушка чувствовала.
Толкнув двери, принцесса вошла, и навстречу поднялся отец.
— Кто из вас впереди? — резко спросил Агидиус.
Маргарете уронила в воздух имя, ненавистное всему королевству. Король скривился. На ладони принцессы красовалась гордая пятёрка.
— Сколько добрых дел совершило чудовище за день?
— Семь, папочка.
— И где его таланты спали раньше?! — не сдержался монарх.
Маргарете кротко ждала продолжения. Поборов гнев, отец приблизился к девушке и положил руки на её тонкие плечи.
— Родная, — произнёс Агидиус, — я понимаю, как тебе больно творить злодеяния. Ты нежный, хрупкий цветочек, моя послушная девочка, и никому не причиняла вреда. Только теперь придётся. Ты должна победить.
Снизу вверх принцесса глядела на лицо отца. Оно было суровым — таким, каким его знали подданные. Голубые, как у дочери, глаза ловили каждое движение её зрачков, каждое изменение мимики.
— Ты умно придумала, лучше, чем я, — лихорадочно шептал Агидиус. — Румпельштильцхен зол, никакая сила не поможет ему измениться и заслужить благодарность людей. Лишь тебе осталось справиться! Нельзя расторгать помолвку с Карлом, если откажем, они завоюют нас снова, и ни деньги, ни армия уже не спасут королевство!
Агидиус слабо тряхнул дочь за плечи. Чёрный локон беспомощно качнулся в воздухе.
— Постарайся, дочка. И для себя, и для всех нас.
Дверь закрылась, провожая монарха стуком. Маргарете смотрела ему вслед, комкая грязное платье простой горожанки — и рыдала без единого всхлипа.
Конь мчался по улице красивым галопом. Люди шарахались в стороны, слышался визг. Из таверны выскочил всклокоченный мужчина и завопил во весь голос:
— Кто отвязал Блохуна?! Будьте прокляты, чудовища! Он мой единственный кормилец!
Мужики пустились следом за конём, размахивая верёвками и бранясь. Маргарете проводила взглядом того, что пробежал совсем близко от неё, и поправила капюшон. На горящую клеймом ладонь уже не обратила внимания.
Солнце клонилось к закату. Нахохлившись от вечернего холода, Маргарете свернула на улицы, ведущие к дворцу. Тонкая шаль одной из придворных служанок дрожала вместе с плечами принцессы.
— Ложки, деревянные ложки по пяток за медный грош!
— Обереги от голода и болезней!
— Держи вора!
Город не умолкал ни на мгновение. Пригибаясь и пряча лицо, Маргарете бежала по мостовой, а к ней тянулись нищие. Беспризорники толкали, обгоняли девушку, унося в руках честно украденный хлеб. Пару раз Маргарете остановилась и позволила обнюхать себя тощим уличным псам, а потом, не сдержавшись, отломила им лепёшку, что забрала у голодающего. На счётчик звери не влияли: благодарность в их глазах оставалась бессловесна.
— Ешь, ешь, счастливое создание, — шептала Маргарете, лаская рукой в перчатке грязный пятнистый загривок. — Ты свободен. Из всех бед только поиск еды и крова, и никому ты не подчиняешься. Никому… в отличие от всех нас.
Псина вильнула хвостом, и принцесса засмеялась. Смех прозвучал громко, даже слишком. Маргарете огляделась, вскочила с испуганным выражением лица. Улица опустела. Сумерки заволокли воздух, и последние лучи солнца догорали далеко между домами, среди которых забылась Маргарете.
— Говоришь, болен? Дай-ка послушать твой кашель, — донеслось из-за угла.
Доев лепёшку, собака потрусила прочь. Принцесса сделала шаг. Другой. Остановилась.
Раздался отчаянный кашель, и мужской голос с лёгкой ехидцей произнёс:
— Так тут всё просто, мальчик! Просто-просто-просто. Хочешь, я тебя вылечу? И взамен ничего не спрошу?
Пройдя ещё немного, Маргарете наконец их увидела и замерла в тени, чтобы не выдать своё присутствие. Румпельштильцхен сидел на колене перед ребёнком. Одетый в рваньё мальчишка грел ладони дыханием и таращился на колдуна одновременно с мольбой и опаской. Румпельштильцхен погладил сиротку по волосам.
— Так что, помочь тебе? — поторопил колдун. — Решайся, пока не зашло солнце!
Мальчонка закивал и открыл рот, пытаясь ответить, но тут же закашлялся. На обветренных губах проступила кровь.
— Тише-тише-тише, — шепнул Румпельштильцхен. — Не говори. Сейчас станет легче.
Не отрывая глаз Маргарете смотрела, как протягивает её соперник к маленькой груди свои серые ладони, как шевелит тонкими пальцами, как больной дрожит то ли от страха, то ли от холода. Румпельштильцхен молчал; его лицо, обычно полное иронии, стало сосредоточенным и спокойным.
— Кажется, тебе легче? — усмехнулся колдун через несколько минут. — Хочется кашлять, ну?
— Нет, — улыбнулся мальчонка. — Совсем нет! Спасибо вам, добрый волшебник!
Румпельштильцхен хихикнул и выпрямился. Гордо расправились плечи колдуна. Забыв о ребёнке, Румпельштильцхен посмотрел на ладонь, но спустя мгновение зло топнул ногой.
— Проклятие!
Маргарете вышла на свет.
— Солнце село, — окликнула девушка. — Слишком поздно для нашего состязания.
Румпельштильцхен обернулся. Не видя, как сжался спасённый мальчишка, растянул в улыбке тонкие губы.
— Что же, пусть так. Время сравнить, принцесса? — Он осклабился. — Кто же сегодня обошёл другого?
Маргарете вздохнула, словно уже пожалела, что себя обнаружила. Протянула ладонь. На белой коже светилось «11» — одиннадцать злодейств совершила она! Расхохотавшись, Румпельштильцхен шагнул вперёд и отодвинул свою манжету.
— Пятнадцать! Как тебе, принцесса, предчувствие моей победы?
Маргарете молчала. Румпельштильцхен присел в галантном реверансе, не отводя от побледневшего лица взгляда.
— Остался день, — напомнил он вкрадчиво. — До завтра, суженая!
Он пошёл прочь, смеясь и пританцовывая. Маргарете смотрела вслед. Мальчик давно сбежал, горожане ходили другими путями, и никто не мешал её мыслям, какими бы те ни были.
***
— Лимонный чай для тебя. Королева сказала, ты любишь.
Маргарете смущённо улыбнулась и обхватила ладонями чашку из розового фарфора. Погладила выпуклые цветы на тончайшей ручке.
— Это так. Лучший чай в мире, — призналась принцесса и сделала первый глоток. — Спасибо, Карл.
Карл откинулся на спинку и с тревогой присмотрелся к Маргарете. Молодые остались одни. Тени и прохлада витали в воздухе предвестниками горя, словно на улице не утро было, а глубокая ночь.
— Счёт не в твою пользу, верно? — уточнил Карл.
Маргарете кивнула. Простое голубое платье ещё больше подчёркивало глубину её растерянных глаз.
— Я не способна на зло, — прошептала принцесса. — Зря затеяла это, стоило смириться с судьбой. Отец давно решил за меня, так чего ради противиться?
Маргарете приласкала пальцами мраморный подлокотник и вздохнула. Светлое питьё вновь коснулось нежных губ.
— Мне невыносимо причинять вред простым людям ради собственного блага. Я мучусь, но вынуждена продолжать, ведь сама загнала себя в эту сеть.
— Ты не должна, красавица!
Карл подался вперёд. Его глаза сверкнули яростью победителя всех чудищ мира, и Маргарете вздрогнула — должно быть, от неожиданности. Карл взял ладонь девушки, заглянул ей в лицо.
— Я спасу тебя, чего бы это ни стоило, — поклялся он. — Пусть придётся нарушить слово или пролить кровь, я готов — только бы тебя вызволить, Маргарете! Оставь эту ужасную игру. Когда Румпельштильцхен явится, я вызову его на бой и искуплю твой позор его смертью.
Принцесса забрала ладонь у Карла; та слабо дрожала. Рассеянно коснулась шеи. Голубые глаза метались от лица юноши к собственным коленям и обратно.
— Не надо, мой муж… — попросила Маргарете. — Мне страшно. Не хочу ни боя, ни крови, только спокойствия! Я завершу начатое, и мы будем вместе, а колдун отправится восвояси.
Карл поднялся. Поклонился невесте, с нежностью приник губами к её руке.
— В таком случае желаю удачи, принцесса, и всё же клянусь: в обиду тебя не дам. Мужчины всегда дерутся. Монстры тоже. Бояться нечего, Маргарете.
Улыбнувшись на прощание, блондин пошёл к выходу. Принцесса провожала взглядом его статный высокий силуэт. Карл ступал твёрдо, богатый камзол сверкал в свете люстр роскошным блеском, а на боку в гравированных ножнах висел тот самый меч, способный сразить колдуна. У порога принц обернулся и произнёс своим бархатным голосом:
— Я всегда защищу мою жену.
Дверь закрылась. Маргарете в одиночестве посмотрела сквозь стекло на светающую улицу.
Встав, вылила лимонный чай в ближайшую вазу.
— Как я устала! — воскликнула Маргарете, не сдержав чувств.
Её лицо посуровело, лишаясь обычной робости. Маргарете саданула кулаком по мраморному креслу, потрясла отбитой ладонью и поспешила к тайному ходу. Губы сжались от досады. Пробираясь по пыльному коридору, девушка хмурилась, и всё больше уверенности читалось в её движениях.
Переодевшись, Маргарете покинула дворец — и уже не медлила, когда видела «добычу».
***
В тронном зале ждали вчетвером: родители, Карл и Маргарете. Принцесса то и дело потирала руки в кружевных перчатках. До заката осталось несколько минут. Её вернули раньше — не оставлять же один на один с чудовищем?
— Как думаешь, милая, удалось тебе обойти его? — нарушила молчание королева.
Маргарете лишь грустно взглянула на мать, и Агидиус вмешался, освобождая дочь от ответа:
— Сейчас всё узнаем, недолго ждать. Надеюсь, ты хорошо постаралась, Маргарете.
— Конечно, папочка.
Карл со стоном вскочил с места и принялся бродить по залу из стороны в сторону. Ладонь, лежащая на эфесе, дёргалась. Агидиус наблюдал за иноземным принцем, но ничего не говорил — сидел, как прежде, лишь вены на лбу набухли.
Румпельштильцхен появился аккурат с заходом солнца.
— Так-так-так, все в сборе! — глумливо присел он в реверансе. — Приятное внимание к моей персоне!
Сегодня колдун не скрывался под плащом, напротив, оделся в атласный багровый камзол, который на удивление шёл ему. Игнорируя воинственного Карла и правящую чету, Румпельштильцхен обратился к Маргарете.
— Подведём итог? Сколько же проклятий заслужила принцесса?
Обычная гримаса насмешки казалась теперь наигранной. Маргарете помедлила, разглядывая врага, и тот нетерпеливо крикнул:
— Ну же, назови число! Назови его!
Маргарете протянула руку.
— Двадцать пять, — пробормотала она.
В зале повисла тишина. Взгляды были прикованы к Румпельштильцхену, а тот молчал и улыбался. Его пальцы играли на локтях в своём личном танце.
— Хорошая работа, принцесса, — признал колдун нехотя. — Даже слишком хорошая…
Манжета поползла вверх. Румпельштильцхен продемонстрировал клеймо Маргарете и заодно всем собравшимся.
— Поздравляю с победой, — процедил он.
Двадцать. Ноль на конце алел сильнее двойки — или казалось так?
Королева ахнула, закрыв ладонями рот. Морщины на лбу Агидиуса разгладились, Карл шумно выдохнул и не сдержал счастливого смеха. Свобода! Разрушено страшное соглашение!
Только Маргарете молчала и лица не меняла.
— Каково твоё желание, принцесса? — поинтересовался Румпельштильцхен с заметной злостью в голосе.
Время затормозило, обхитрив неизбежное.
Маргарете поднялась и не оглядываясь спустилась с трона. Вслед донеслось предостережение матери, но принцесса подошла к Румпельштильцхену почти вплотную. Она улыбалась, так, как никогда до этого — с превосходством.
И… грустью?
— Любое желание?
— Почти, — возразил Румпельштильцхен с ехидцей. — Магия не всесильна, принцесса. Выбирай с умом.
Свет от люстр заставлял сиять нити струящегося платья. Маргарете медлила. Она стояла посреди зала, стройная, миниатюрная, нежная, и казалась иной, чем прежде.
— Ответь мне сначала на вопрос, — попросила принцесса. — Почему ты так хотел меня в жёны?
— Заканчивай болтовню, Маргарете! — повысил голос отец. — Требуй злата, и покончим с этим.
Маргарете даже не вздрогнула. Румпельштильцхен скользнул по девичьему лицу задумчивым взглядом, немного помедлил с ответом.
— Жизнь в одиночестве надоедает, — обронил он. — Мне надоела. Я захотел семью, и тут подвернулась сделка. Весьма кстати. Король согласился быстро, оставалось лишь подождать — небольшая беда!
Колдун развёл руками, и манжеты колыхнулись в воздухе, как крылья птиц.
— Когда я пришёл за наградой, то понял — ты мне и нужна. Твой нрав, твоё сердце. Увы, не вышло — я умею признавать поражение.
— Мой нрав? — вмешалась Маргарете в монолог. — Что могло прийтись по вкусу такому, как ты, в скромной любимице народа?
Румпельштильцхен рассмеялся, возвращаясь в прежнее настроение.
— О, принцесса, я сказал, что захотел в жёны Маргарете, а не образ, которым та себя окружила.
Его палец подхватил в воздухе чёрные пряди, и принцесса гордо подняла голову.
— О чём…
— Ты прекрасно знаешь, о чём я! — взорвался Румпельштильцхен. — Ты ненавидишь дворец и его власть над тобой. Каждое твоё слово и движение — ложь для тех, кто смотрит! Сопротивление же бесполезно, правда, Маргарете? Кто его разрешит? Но истину не подавишь…
Королева покосилась на мужа и вздрогнула, так потемнело лицо Агидиуса.
— Однажды реальность прорвётся наружу. Вместе с обидой, вместе с жаждой иной жизни, но выйдет — продолжал Румпельштильцхен. — Не забывай: это ты совершила все злодеяния, не я, никто иной — ты! Своими руками и собственной волей.
— Не спорю, — вздохнула Маргарете. — А ты совершил каждое из тех добрых дел. Сумел-таки!
Румпельштильцхен только улыбнулся.
— Никто не без греха.
За спиной закипал гнев монарха, и Маргарете спасалась лишь тем, что смотрела вперёд, на колдуна.
— Твоё желание, принцесса! — выкрикнул Румпельштильцхен. — Загадывай, и мы распрощаемся.
Маргарете стиснула губы. На лице девушки промелькнула решимость, с какой люди прыгают в пропасть.
— Желаю, чтобы всех моих злодеяний никогда не существовало.
— Стой! — завопил Карл ей в спину.
Поздно. Румпельштильцхен щёлкнул пальцами тотчас, как услышал условие.
Последний раз загорелось на ладони алое число. Маргарете держала руку так, что видели все — и ни один взгляд не отрывался от большого круглого нуля.
Румпельштильцхен поставил ладонь рядом. Пытливо и хитро посмотрел на принцессу.
— Теперь победил я! Ты отправишься со мной.
Маргарете присела в реверансе, больше напомнившим не дворцовый поклон, а обыденный жест её мужа.
— Рассчитывала на это, — произнесла она, заглушая поднявшийся крик.
***
— Никто не помешал вам? — спрашивает Фредерик, хлопая глазами. — Ни король, ни Карл, ни соседнее королевство?
Я усмехаюсь. Подбираю с пола кинжал, разглядывая выгравированное на лезвии имя «Румпельштильцхен». В давние времена талисман. Сейчас просто безделица.
— Разве может кто-то помешать мне? — улыбаюсь свысока. — Я сам своей судьбе хозяин. Маргарете убедила отца, что наш брак ему выгоден: наконец оставлю королевство в покое. Конечно, я не оставил — не я ведь слово давал.
В глубинах замка хлопает дверь. Я поднимаюсь и снимаю с затёкших коленей мальца. Приглаживаю вьющуюся, как у меня, шевелюру ладонями.
— Что до соседнего королевства… — улыбаюсь и вспоминаю, как всё было. — Сделка найдётся для каждого. А в каждой сделке — мелкий шрифт.
— Чем занимаетесь, мальчики? — слышится весёлый голос.
Я оборачиваюсь.
Маргарете становится с годами лишь краше. Румяная после прогулки, моя жена кладёт охапку полевых цветов на стол и идёт ко мне. Объятия слаще мёда. Поцелуй волшебнее чар.
— Бабушка, бабушка, а ты что, была принцессой? — кричит сбоку Фредерик.
Маргарете отстраняется и опускает взгляд на внука. Присев, шутливо щёлкает его по носу.
— Много будешь знать, быстро нас догонишь! — грозит пальчиком.
— Иди-иди поиграй, — подталкиваю я внука к выходу. — Скоро догоню.
Фредерик выбегает из комнаты. Маргарете отряхивает алое платье от лесной паутины, а я любуюсь ей, как в первую встречу.
— Смотрю, совсем заскучали, раз до таких старых историй дошли? — дразнит жена, но глаза её светятся не смехом, а нежностью. — Почитать вам?
— Конечно, к чему вопросы?
Приобняв жену, я веду её в библиотеку. Пламя свечей колышется, когда мы проходим мимо, и Маргарете вновь описывает, на что похожи танцующие тени. Уже давно она не скрывает мыслей. Ничего не боится. Любит того, кого хочет.
И продолжится это ещё много-много-много лет.
#Однажды в сказке #фэнтези #сказка #игра #любовь #магия #волшебство #свадьба #авторский рассказ #романтика
