В 1933 году философ Мартин Хайдеггер гостит у своего коллеги Карла Ясперса в Гейдельберге. Уходя, он вдруг говорит: «Надо включаться», имея в виду усиление национал-социализма. Ясперс не отвечает. 1 мая 1933 года Хайдеггер вступает в НСДАП - через 10 дней после назначения на пост ректора в университете Фрайбурга. Так два ведущих философа того времени оказались по разные стороны идеологического раскола в гитлеровской Германии.
О сложных отношениях Ясперса и Хайдеггера написано немало. Эта тема отражена в жизнеописаниях каждого из них. Сопоставлению их философии посвящено несколько книг и сборников, а также десятки статей. В основе всех них – то, что от этих отношений сохранилось: переписка, заметки Ясперса, его переписка с Ханной Арендт, рецензия Хайдеггера на «Психологию мировоззрений», а также другие эпизодические упоминания друг друга в работах и письмах. По этим материалам видно: они крепко дружили, но поворотные времена поставили их по разные стороны баррикад, и они так и не смогли сблизиться вновь.
Карл Ясперс, профессор философии из Гейдельберга, и Мартин Хайдеггер, молодой фрайбургский преподаватель, знакомятся в 1920 году на праздновании дня рождения Эдмунда Гуссерля. Ясперс к этому времени уже опубликовал «Психологию мировоззрений» и обретает широкое влияние. Он известнее, масштабнее Хайдеггера, но слава последнего как учителя и толкователя классических философских текстов заставляет Ясперса искать знакомства с ним.
К моменту встречи с Ясперсом Хайдеггер еще не был знаменит. Он моложе на шесть лет, до написания «Бытия и времени» еще далеко, но его семинары, несмотря на запредельную требовательность преподавателя, привлекают студентов.
Чтобы проиллюстрировать почти мистическое обаяние Хайдеггера, достаточно упомянуть, что в будущем за ним из Фрайбурга в Марбург переедет шестнадцать учеников. Его назовут «тайным волшебником из Мескирха» и «королем философии».
Ясперса и Хайдеггера в 1920-х сближает схожее прошлое: оба пришли в философию из «смежных» дисциплин. Ясперс - доктор медицины, практикующий психиатр, Хайдеггер - теолог, учившийся во Фрайбургской семинарии и на теологическом факультете Фрайбургского университета. Но, кроме того, у них общий взгляд на проблему развития философии. Оба относятся к ней исключительно серьезно, выступают против засилья посредственностей в университетской среде и тайно мечтают изменить мир.
Между ними завязывается переписка. С большими перерывами она продлится больше сорока лет и закончится только со смертью Ясперса в 1963 году. Тон переписки можно увидеть из подписей: «Глубокоуважаемый господин профессор!» (21.04.1920), «преданный Вам К. Ясперс» (21.01.1921), «…благодарный Вам Мартин Хайдеггер» (19.11.1922), «…Не менее благодарный, чем Вы, Карл Ясперс» (24.11.1922), «…Ваш верный друг Мартин Хайдеггер» (19.06.1923), «…Будем крепить нашу дружбу! Ваш Карл Ясперс» (20.06.1923), «С надежным рукопожатием, Ваш Мартин Хайдеггер». Всего - 155 писем и набросков. На некоторых стоит примечание «не отправлено».
Ясперс и Хайдеггер очарованы друг другом, они делятся всем и не только интенсивно обмениваются письмами, но и, встречаясь, ведут устные беседы - чаще всего в гейдельбергской квартире Ясперса. Он обычно и доминирует в этих разговорах. Природная скрытность Хайдеггера вынуждает хозяина дома говорить больше, чем обычно.
К этому времени Хайдеггер уже посвятил университетскую работу на получение доцентуры, написанную в 1916 году, Риккерту. Работая во Фрайбурге, тот своим влиянием определял, какое место мог бы занять его ученик. У Хайдеггера были причины не любить Риккерта за недостаточное внимание, но посвящение он всё же оставил. Позднее Ясперс, должно быть, чувствовал, что Хайдеггер предал их дух борьбы еще раз, посвятив в 1927 году «Бытие и время» Гуссерлю.
Такие незначительные уступки профессиональному сообществу заставляли Ясперса подозревать, что его коллеге, с которым они так славно проводят время, не хватает искренности и прямолинейности. У этого недостатка, в целом свойственного парадоксальной фигуре Хайдеггера, находились и более ранние признаки.
Ясперсу говорили, что Хайдеггер насмехается над его эссе «Идея университета», но, когда он спросил об этом напрямую, Мартин всё отрицал. Ясперс поверил ему, но слухи, от которых сложно было избавиться, сохранялись на протяжении всех 1920-х.
Весной 1930 г. Хайдеггер получает приглашение в Берлин. Это место видится Ясперсу пределом мечтаний (он когда-то очень надеялся получить его), и он по-доброму завидует своему другу. Но нарастающая слава Хайдеггера отдаляет от него Ясперса, и в письмах конца 1931 г. появляются обрывочные упреки: трещина в их дружбе намечается задолго до активного увлечения Хайдеггера национал-социализмом.
Политическая катастрофа, случившаяся позднее с Ясперсом и Хайдеггером - лишь одна из неудач, постигших их отношения. Они расходились, казалось, даже в самом ничтожном. Ясперс вел расслабленный образ жизни, зависел от «внезапности озарения». Хайдеггер упрекал его за «отсутствие дисциплины». Замечая склонность Ясперса поздно вставать и валяться на диване, Хайдеггер с раздражение спрашивал: «Вы когда-нибудь работали?» Разрыв между ними, если взглянуть с расстояния нашего времени, кажется результатом фундаментальных, вероятно, непреодолимых различий.
«Представляется несомненным: философия Хайдеггера в значительно большей степени занимала Ясперса, нежели его собственная - Хайдеггера».
Через некоторое время после прихода к власти Гитлера в 1933 году Хайдеггер привычно гостит у Ясперса. Он покупает пластинку григорианской церковной музыки, философы слушают ее, много говорят. Расставание проходит тепло, и следующие письма ничем не выдают напряжения. Но именно тогда, собираясь уезжать, Хайдеггер говорит о национал-социализме и вдруг произносит: «Надо включаться». Ясперсу включаться не хочется.
История не сохранила точной информации о том, как и когда произошёл разрыв. Последнее предвоенное письмо Хайдеггера Ясперсу датируется 16 мая 1936 г., и судя по всему, ответного письма он так и не получил. В архиве Ясперса сохранился черновик, но пометок о том, что письмо было отправлено, на нём нет.
В 1938 году Хайдеггер не приходит на похороны своего учителя, Эдмунда Гуссерля, а до этого - исполняет приказ запретить ему пользоваться университетской библиотекой. Его вина кажется очевидной, не нуждающейся в доказательствах. Не говоря напрямую о своем антисемитизме, он делает достаточно, чтобы стать преступником.
Сразу после Второй мировой войны Хайдеггера увольняют из Фрайбурга с запретом преподавать. Он просит фрайбургскую Комиссию по чистке обратиться за отзывом о нём к Карлу Ясперсу. Никого ближе у него уже нет. Ясперс характеризует бывшего друга как аполитичного идеалиста, что, впрочем, по мнению Ясперса, не оправдывает его вину. В 1949 году, после нескольких лет расследования, французские военные классифицируют Хайдеггера как Mitläufer («попутчика», только пассивно симпатизирующего нацизму).
Запрет на преподавание снимают в 1951 году. С просьбой о снятии обращается Ясперс. Он настаивает, что у студентов должна быть возможность общаться с великой философской традицией. Всё радикально меняется: теперь Ясперс оказывается в рядах победителей, а Хайдеггер - среди тех, кто уже никогда не победит. И Ясперс милосердно оказывает бывшему другу ряд необходимых уступок.
Ясперс пробует объяснить поведение Хайдеггера - себе и другим. Он сравнивает его с «мечтательным мальчиком», который дал себя увлечь «зловещему». Хайдеггер с радостью принимает на себя эти оправдания, делая акцент на собственной наивности в политических вопросах. В объяснении 1945 года он настаивает на полной неискушенности в политике из-за длительного пребывания в высоких духовных сферах.
Хайдеггер не совершил в конечном счете ничего юридически наказуемого, но до конца жизни предпочитал хранить молчание относительно своих политических симпатий. В марте 1950 года он пишет Ясперсу самое важное своё письмо, где выделяет курсивом принципиальный момент - «Я, – писал он, – не приезжал в Ваш дом с 1933 года… потому, что мне просто было стыдно. Я и сегодня не хотел бы ступить на землю Гейдельберга прежде, чем встречусь с Вами по-доброму, но с неизбывным чувством боли». Для него, всегда чутко обращавшегося со словом, такое признание - почти капитуляция. Это понимает и Ясперс, и переписка между философами вдруг возобновляется почти с прежней интенсивностью, с прежним дружелюбным, заинтересованным тоном.
Хайдеггер и Ясперс аккуратно обсуждают будущую встречу. Оба с опаской ее желают. Читая послевоенные письма, трудно избавиться от ощущения, что, хотя Ясперс определяет условия встречи, в плане философском бывший друг интересует его больше, чем он Хайдеггера. И всё же Ясперс обижен. Он чувствует, что не высказал до конца всех упрёков и что достаточных извинений с противоположной стороны так и не прозвучало.
После смерти старшего друга Хайдеггер направляет Гертруде Ясперс телеграмму с соболезнованиями: «В память о давних годах, с уважением и участием» и получает ответ: «Также памятуя о давних годах, благодарю Вас». Этот обмен формулами-шифрами дает нам ключ к их философии.
С годами стало очевидно то, чему когда-то, в разгар их дружбы, Ясперс завидовал (и что стало для неё первым ударом): Хайдеггер оказался фигурой более признанной, чем он сам. Ему посвящено больше исследований, написано больше биографий, поэтому о Ясперсе часто говорят в связи с Хайдеггером и Ясперса называют вторым, после Хайдеггера.
Как итог, о влиянии Хайдеггера на Ясперса говорят гораздо чаще, чем о влиянии Ясперса на Хайдеггера. Русские хайдеггероведы мыслят в том же ключе.
Использовано:
Власова О.А. Ясперс и Хайдеггер: по следам утраченных разговоров // Вопросы философии. 2015. № 11.