Мы не расстались
Просто я ушёл
В тебя
Вспомнила стихотворение одного мёртвого поэта, Анькиного друга.
И вертится теперь в голове.
Был бестолковый весёлый и суматошный день.
Мы суетились и смеялись
Я много много говорила.
О ерунде и о важном.
О том, что рассматривала фотографии из Донбасса и Киева.
Люди готовят еду на костре у разрушенного дома. Играют среди разрухи дети. Стоят колонны боевых машин. Вылетает артиллерийский снаряд - небо в огне. Возвращаются пленные - произошел обмен. Они смеются. Нет на этих фотографиях раненых и убитых. Только много вырытых пустых могил в Буче.
И сердце быстрее бьётся от вида этих фотографий. Адреналин что ли прёт?
Почему так? Радость какая-то что ли?
К., упаковывая вещи, отвечал мне, потому что люди атомизированы.
А на войне в одиночку не выжить.
Люди сплачиваются, поддерживают друг друга, и от этого им хорошо.
Говорил о том, что тело только кажется твердым, а когда в него прилетает снаряд, оно как желе - мы сели завтракать, и он болтал творожным йогуртом в стаканчике, рассказывая, как от снаряда получается жидкое месиво.
Я пошла на массаж, чтобы меньше нервничать. Мне очень понравился массаж. Я хотела, чтобы он не кончался. Но кончился.
И я вернулась домой к К. и мы тр.хались на столе в его комнате, на кровати лежали вещи, которые он решил не брать. И стояла собранная сумка.
Мне хотелось плакать и смеяться.
Как всегда, когда кто-то уходит, было радостно и светло.
Позвонили друзья, что будут через полчаса. И К. стал проверять, всё ли он взял.
А я сказала, знаешь, я лучше тоже куда-то пойду. Чтобы, а...
Он обнял меня и сказал: Киса.
И мы постояли так.
Мне было всё труднее терпеть, чтобы не реветь.
И я копалась в шкафу, собирала купальные тряпки, тапки.
И сказала ему уже не оборачиваясь, чтобы он дверь закрыл, а ключ оставил себе.
И я ушла.
Шла и бубнила себе под нос: я тебя люблю я тебя люблю я тебя люблю.
Плавала в бассейне.
Какое счастье что есть на свете хейтеры. Было куда выбросить свою злобу и страх. Надеюсь, с ними ничего не случится из того, что я пожелала. Хотя, если честно, мне пофигу. Хоть и случится. Сами полезли.
Плохо спала.
И работала плохо.
Эл взяла отпуск и я в кабинете одна. Спрашивать с меня некому.
Долго с Захчей болтали по телефону.
Она в договорном теперь.
Она сказала, что я теперь могу переехать в Питер.
Но мне не мечталось больше о Питере почему-то.
Сегодня снова отрывалась на хейтерах, опоздала в суд и проиграла, успела только на оглашение решения. Но там, даже если бы я участвовала, один фиг проиграла бы. С экспертизой не поспоришь.
Какое-то безразличие ко всему.
Ни с кем (кроме хейтеров) общаться нет желания. А они прямо уже как родные стали. Второй день я с ними вошкаюсь.
Это несчастные люди, больные, как я. Мне с ними как-то комфортнее, чем с теми, у кого всё нормально.
Днём К. написал, что пересёк границу Казахстана.
Переезд был очень тяжёлый. Заселились за конские деньги в какой-то клоповник, будут спать.
Мне охота выкинуть сим-карту.
И больше ничего о нем не знать.
Не знаю почему.
Потом я начинаю вспоминать.
И то, что было - это было прекрасно, и не перестало от того, что мы расстались.
Но перестало быть камнем, грузом.
Эти вещи трудно объяснить.
Хотя я знаю много слов.
Но эти вещи лучше объясняет музыка, может стихи.
Извините, что я вам, друзяки не отвечаю.
Дело не в вас, дело во мне.
Может и закрою этот канал к х.рам.
Устала.