Житие Майки алкоголички Том I Глава шестая. Город Трезвость 6.1 Март 2018. Предательство Андрея С моим первым мужем, Андреем, мы прожили восемь лет. Когда я встретила его, мне исполнилось семнадцать. Когда я от него ушла, мне было двадцать пять. Ему я доверила свой печальный опыт, разрыдавшись в подъезде, где мы обнимались и целовались, и пытались ещё дальше зайти, и меня вдруг накрыло, я ревела у него на груди про все свои беды: как лишилась девственности, хотя не была к этому готова, как рассказала об этом отцу, а отец, вместо того, чтобы поддержать и дать совет, налил мне водки и тоже поимел меня. Спустя семь лет мы расписались. До этого не могли, Андрей был в розыске, у него не было документов. Мы жили хорошо, не ссорились. Но я для него была скорее ребенком, чем женой, он и называл меня Чадо, Чадушко... А я его - Большой. Он заботился обо мне, но эта забота проявлялась ещё и в том, что он берёг меня от проблем, молчал, скрывал свои дела, мысли, чувства, большая часть его жизни оставалась для меня за кадром. Осенью дела у него пошли наперекосяк, работы не было. Я писала диплом. Мы жили у моей матери. Она замучила нас требованиями денег, упреками, обвинениями. У нее были деньги, но она не собиралась на нас тратить свои сбережения. Однажды на её пламенную речь, какой он не такой, как надо, Андрей не сдержался и его прорвало - он рассказал про меня и отца. После этого он ушёл, шарахнув дверью. Мой спокойный добрый Андрей, не выдержал, вышел из себя. Мать заткнулась. Потом что-то сказала вроде того, что другого она и не ожидала, грустно так сказала, и глаза стали как у коровы. Меня трясло. Я не могла с ней находиться рядом. Кое-как собрала вещи и уехала на дачу. Там было холодно, я залезла под одеяло и думала о том, что мне этого не выдержать, я схожу с ума, сердце сейчас разорвется, затылок нестерпимо болел, физическая боль отвлекала от душевной, потом отпускала и снова всё закручивалось, невыносимо. Стук газового котла был похож на шаги, я вздрагивала от страха, боялась смерти, дрожала от холода. Мне казалось, что мне придется умереть. Андрей ушёл, к матери я не вернусь, в таком своем состоянии я не способна шевелиться в сторону добыть денег на еду, буду тут лежать и умирать от голода. Вспомнила вдруг Юрку, младшего брата Андрея. Я вспоминала его, мысленно с ним разговаривала: "Знаешь, Юра, когда я тебя увидела первый раз - это было потрясение. Большой раньше говорил о тебе - своем младшем брате - говорил: он такой же как я. Мне было плевать, что там у него за младший брат - их у него немеряно, и все такие как он - будто штампованные. Я с ним поехала из любопытства, или от скуки, или потому что я зачем-то вышла за него замуж и должна была поехать - нужно ли объяснять. Когда мы приехали, тебя не было - ты пас коров. Сдохнуть можно! Ну и мы попёрлись на поле по грязи - тогда был кажется октябрь и грязь по колено. Ты там стоял - на поле - одет не пойми во что, в резиновых сапогах и совсем не как Большой - меньше ростом и худой, и в руке кнут. Боже мой, разве это главное? Быстрые глаза, нос с горбинкой , беззащитная улыбка, длинные ресницы - и это не было главным. Меня добили твои руки. Уже потом, у вас дома, когда ты пригнал проклятых коров туда, где они должны быть, ты попросил свою мать перевязать тебе руку - у тебя была рана на руке. Мать от тебя отмахнулась - я сказала: покажи. Тогда это и случилось. У тебя была теплая рука, точно такая же как у Большого - такие же пальцы и ногти, ладонь чуть выше запястья разрезана и рана уже не свежая, какая-то грязная. Мне неудержимо хотелось прижать твою руку к щеке и целовать эту несчастную царапину и ладонь и линии на ней, которые на самом деле ничего не значат, и еще чуть-чуть я сделала бы это, но ты сказал: "ничего страшного", хотел убрать руку. Я могу сделать над собой усилие, если это нужно для дела. Я даже смогла завязать тебе ранку бинтом - крест накрест, разорвать бинт вдоль, вокруг запястья, и двойной узел. Ты сказал: "спасибо" - так насмешливо, может, почувствовал, что у меня на уме". После, в Пречистом, в гостях у брата Серёги, куда мы потом поехали...
Житие Майки-алкоголички и Сэра Константина. Оглавление
