Начало
(2)
- Здравствуй, Пётр Петрович! - выступив вперёд, обратился к учителю староста. - Мы к тебе побалакать о новой власти пришли.
- Чего ж не поговорить? - ответил тот. - Много же вас собралось. В школе, поди, все не поместимся. Да что уж тут? Прятаться больше не надо, можем и тут разместиться, - показал он рукой на брёвна, лежащие на месте, где обычно проходил сельский сход.
- И то правда, - подтвердил староста. - Айда, мужики, садись по местам, разговаривать будем!
Мужики, нестройно гомоня и толкаясь, расселись.
- Вот ты, Пётр Петрович, образованный. Собирал нас, учил, говорил "Долой царя! Землю - народу!". А теперя-то что делать будем?
Народ напряжённо молчал, ожидая ответа учителя. Тот слегка задумался и ответил:
- Пока, думаю, ничего не будем. В городе говорят, сформировано Временное правительство. Оно и скажет, как дальше жить будем. Сформируют земельные комитеты, а уж они решат, как будем землю делить.
- Так сейчас-то самое и время делить, - раздалось из толпы. - Посевная скоро!
- Правильно, правильно говорит! - загомонили мужики.
- Предлагаю так, - спокойно и уверенно произнёс Пётр Петрович. - Подождём неделю-две, как скажет новая власть.
Уверенность учителя подействовала. В новых и непривычных условиях вседозволенности крестьяне пока всё ещё стремились к привычному руководству, к авторитету, на мнение которого можно было положиться.
Ждать пришлось дольше, чем предполагалось. 25 марта Временное правительство ввело указ «О передаче хлеба в распоряжение государства»: свободный рынок хлеба упразднялся, излишки сверх норм подлежали изъятию по твердым ценам, для потребителей ввели нормированное распределение по карточкам. Крестьяне заволновались. Насильственное удержание цен не устраивало никого.
Не дождавшись никаких распоряжений о земле, мужики отправились к Калязину. Сдерживаемые Петром Петровичем, они пока не решались на грабёж, но постановили идти к барину и просить добровольно отдать землю крестьянам. Услышав шум, Сергей Львович как был, в лёгком костюме, вышел на балкон. Внимательно выслушав речь выбранного для этой цели крестьянина, сопровождаемую одобрительными выкриками, он категорически отказался предпринимать что-либо без законного распоряжения правительства. Будучи умным человеком и получив достойное образование, Сергей Львович лучше, чем кто-либо, понимал, чем закончится неконтролируемая раздача земли. Как убеждённый монархист, Калязин всё ещё надеялся на восстановление самодержавия и не хотел способствовать разгулу анархии.
- Ты, Сергей Львович, подумай, хорошо подумай, - с угрозой сказал выборный. - мы тебя всю жизнь знаем. Знаем, что никогда ты нас не обижал. Потому только и ждём пока твоего решения. А не то не посмотрим, что помогал нам когда-то. Вспомни-ка, как в пятом году с барами поступали.
Не ожидавшие такого поворота мужики разом притихли, кто-то по привычке уважать барина или из страха наказания было зашикал на говорящего, но быстро затих.
-Хорошо, Прохор. Я подумаю, - сухо ответил помещик.
Уходили в молчании.
(Продолжение)