Цикл

После этого, я всего один раз за много лет видел такую же снежную зиму в Волгограде. Близился вечер, мы шли с дедушкой по узкой тропинке среди непролазных сугробов, тяжелой шапкой лежащими на линзе льда замерзшего канала. Издалека, с высоты чугунные фонарные столбы кидали тусклую желтизну света. Я шел впереди и волок саночки, дедушка крепкой поступью двигался сзади. Это был очень крепкий мужчина 50 лет, даже шепотом которого можно было отдавать приказы строю на плацу. Впереди меня приближался памятник речникам, стоящий на противоположном берегу. Деревья, своей тенью, нежно кутали его черной мглою. Скрип морозного снега и смех детворы на катке чуть поодаль.

Комок маслянистой глины разбился об дерево глухим, обволакивающим звуком. Остатки на руке словно въелись в ладонь, даже раздаваемые тут же, крупным молодым мужчиной в черном костюме, влажные салфетки не смогли ее отчистить. Чуть позже я понял, что эта глина навсегда впиталась мне в кожу. Их было четверо, здоровенные, коротко стриженные, в белых сорочках и черных брюках они шустро орудовали лопатами, холмы земли исчезали, накрывая дедушку тяжелым одеялом навсегда, на жарком солнце росой блестели капельки пота на их лбах и шеях.

Бабушка осунулась, рядом стояли все близкие родственники. Впервые в жизни я отчетливо ощутил скоротечность человеческой жизни. Я отошел в сторону и мое лицо залили слезы.

Мы сидели с отцом на одном сиденье в автобусе и беседовали о чем-то отстраненном, за окном, над жирной зеленью вереницей пролетала стайка воробьев. Солнце играло бликами миражей на асфальте, напротив прошумела электричка и скрылась за горизонтом.

Вышли у поминального кафе, вязкие кроны деревьев вокруг аллеи глушили свежую бирюзу неба. Мимо проходила молодая женщина с маленьким сыном. Вдруг, увидев впереди тротуара пасущихся голубей он вырвал ручку из маминой и с криком понесся на них.