Воспоминание о службе в запасе Александра Антонова:
«В мае 1987 году повесткой пригласил меня военкомат на сборы продолжительностью 180 суток. Стали медкомиссию проходить и поняли, что сборы на ликвидацию последствий аварии ЧАЭС. После медкомиссии еще и собеседование. Председатель комиссии майор танкист, спрашивает:
– У вас есть объективные причины уклониться от выполнения правительственного задания?
– Никак нет, – отвечаю майору: – Даже наоборот, имею желание поехать.
– Молодец. Вот товарищи. – Показывая на меня рукой. – С кого нужно брать пример.
А я рассуждал просто. Если собрались забрать на сборы, так всё равно заберут. Не заберут сейчас, заберут зимой. А летом всё же лучше, чем зимой. Ну и вспомнил фразу из книги одного из сибирских писателей:
«Суслик тоже добровольно из норы выскакивает, если туда ведра четыре воды вылить».
Думаю, выскочу, пока не облили. Долго ещё потом меня народ спрашивал: «Неужели, в самом деле я добровольно поехал на сборы?».
Последний раз спрашивал об этом меня мой земляк и однополчанин умерший недавно Волосников Николай Дмитриевич.
Я у него и поинтересовался:
– А что ты ответил майору танкисту?
– Не хочу ехать, – ответил.
– А разница, какая? Ехали же в одном эшелоне.
Короче целый эшелон добровольцев прибыл в Брагинский район Гомельской области для смены набравших предельную дозу радиации военнослужащих и партизан 28ПХЗ.
Распределили нас по подразделениям. Я и мой товарищ Валера Котов, а знакомы мы с ним были ещё по сборам в Алапаевске 1979 года, попали в первую роту инженерно-технического батальона.
Котов был назначен командиров первого взвода, а я второго. Служили, ездили на станцию (ЧАЭС) проводили работы по очистке, писали отчеты, ходили в наряды. Всё у него и у меня одинаково. И тут заболел командир роты, отправили его в госпиталь, а сами пошли на совещание. Сидим в штабе…
Комбат поднимает голову и резко спрашивает:
– Первая рота. Почему пустует место командира роты?
– Так он в госпитале.
– В госпитале заболевший старший лейтенант Кондаков, а место командира роты никогда не вакантно. Прошу занять. Кто у вас командир?
Смотрит на меня.
Встаю и отвечаю: « Как принято в армии, место выбывшего командира занимает командир первого взвода».
– Что? Котов, командир роты? Ни как нет! – отрубил комбат. – Антонов, ты принимай командование.
Что мне оставалось? Только ответить – Есть.
Ибо особых благ от этой нагрузки не приобретёшь.
А Котов после совещания театрально вещал в сторону:
– Не понял? Чем это он лучше командира первого взвода.
Понятно, ехидничает.
– Так это, я ростом выше и фамилия у меня лучше.
– Чего? Какая такая фамилия? Нашел чем гордиться. Толи дело КОТОВ – звучит?
Утром поехали на станцию, а вечером возвращаясь с неё уже перешли железнодорожный мост через Припять.
Догоняет меня Котов, дружески меня хлопает рукой по спине:
– Как дела Санёк?
– Это что ещё за панибратские отношения к командиру роты?
Котов аж дар речи потерял.
И увидев обескураженное выражение лица, я захохотал.
А товарищ обиделся.
– Так, это чё всё шуточки у тебя? Вечно ты меня подкалываешь, ещё с Алапаевска. Ехидина.
С уважением Антонов Александр...»
