Слов нет, натерпелся человек от войн до полной своей невозможности. Однако, несмотря ни на что, дела сего не бросает, как не перестает проклинать само занятие, приносящее столько бед. В общем и целом, можно согласиться с тем, что мир — это когда стреляют в другом месте.
До такой степени не привык к бесконфликтной тишине человек, что даже когда чужеземный супостат не пытается овладеть землями и пожитками его народа, то, нередко, сам вдруг начинает выяснять, кому должна принадлежать власть и собственность на важное имущество, среди родного ему этноса.
Нечто похожее сложилось в славном городе Тир - гегемоне Финикийского мира, примерно в начале IX века до Новой эры. К тому моменту, сложилось вдруг замирение на границах, подконтрольных торговой монархии земель.
Воинственные ассирийцы занимались резней своих соседей - вавилонян и халдеев, заметьте одновременно - война на два и три фронта не особо беспокоила полководцев сего народа. Более того, всегда слыла предметом гордости, даже по прошествии не многим менее трех тысяч лет, поверьте, я слышал - дед рассказывал.
Могущественный Египет погряз в гражданской войне, ловко сочетаемой с пограничными конфликтами с теми, кого мы называем Ливийцами, а финикийцы - Африканцами. Ведь они считали, что Африка - Северная часть Ливии.
Иудея погрязла в кровавом бардаке меж двух еврейских государств, да еще и с синайскими кочевниками постоянно воевали. В общем, нормальная такая ситуация для того места, что мы называем Ближний восток. Телевидения с интернетом им не хватало, а так, примерно так же, как и сейчас.
Известное дело, пока кто-то дерется с кем-то, некто третий обязательно сим воспользуется. Так, Азаил - Царь Дамаска сообразил, что время пришло и начал теснить, да отбирать “пяди и крохи” у Ассирии на Востоке и иудеев на Юге.
Нет чтобы, властям Тира поступить также. А чего, гони караваны, набитые репарациями, тучные стада домашнего скота и разноголосые толпы рабов и славь Богов, пославших войну, приносящую одним одно, а другим совершенно неприемлемое.
С другой стороны, все финикийские города - государства были державами, в первую очередь, торговыми, а потому, они не захватывали, перечисленные "ништяки", а скупали их за дешево и продавали за дорого.
На то и жили, а жили, надо отметить, довольно хорошо. Даже зажиточно. Вот потому и некогда им по походам ходить - было что делить дома. Отсюда и возникла потребность решать вопросы о власти и собственности - краеугольные для любой гражданской войны.
В начале IX века прежней эры, толи в 813, а может в 819 году, точнее неизвестно - молчит наука, умер Царь Тира Маттан I. Тут, вроде как, дело ясное - “Умер король, да здравствует король”. Вот только, в том то и оно, что у покойного был сын и была дочь. А момент перехода власти - самый благоприятный для различного рода цветных или монотонных, да в общем любых революций.
Ученым неизвестно, ни Британским, ни каким иным, как папа распределил наследство. То, что Пигмалион - сын почившего, стал царем — это точно. Вопрос в дочери. Есть два варианта: либо ее лишили права на власть, либо назначили двоевластие, что было в порядке вещей, в те времена. Даже на Востоке, несмотря на гендерную принадлежность соправителя. О Европе и речи не шло - там процветала первозданная дикость.
Есть вещи, мало того что взаимосвязанные, так еще и любящие одно и тоже. Например, власть, деньги и интриги, согласитесь, неразлучны и привязанность к тишине одна на всех - редкое единство для столь противоречивого мира. И довольно взрывная смесь, да к тому еще и любовь, во всяком случае, так утверждают Вергилий, Бернард Шоу и некий Марк Юстин.
По мнению этих, без сомнения, не нуждающихся ни в дополнительных рекомендациях, ни в лишней похвале, властителей дум, ну разве за исключением последнего, менее известного историка древности, события носили как романтический, так и трагический характер.
Дочь Маттана I - Элиса или Дидона воспылала чувствами не к кому-нибудь, а к Верховному жрецу Тира Сихею или Архебу. Надо отметить, что счастливец был как влиятелен, так и богат. С каждой сделки, с каждого груза, прибывающего караваном или морем шла десятая часть в храм Мелькарта.
Более того, с каждой поставки олова, серебра и рабов также шла десятина, только не деньгами, а товаром. Перепродавали священнослужители сами, то есть подороже. Ибо торговать в торговой державе умели все. Этакая национальная и забава, и страсть.
Если учесть, что храм войны не ведет, бывает провоцирует, но не участвует, а значит расходов не несет. Зато прибыли получает. В общем, денег в распоряжении Жрецов Мелькарта было много. Кроме того, вокруг храма концентрировалась аристократия Тира и наследница престола - Дидора. Союз власти, знатности, денег и духовной диктатуры - мощный альянс.
Легенда гласит, что злобный брат - Пигмалион, воспротивился роману двух прекрасных влюбленных, да к тому еще и жаден был сей тиран. В общем, взял и убил Сихея или заставил отравиться. Дидора же, собрала, в сою очередь, свободолюбивых единомышленников и отплыла на неких судах в далекие края счастья искать, огромные деньги храма, как положено, прихватила с собой. Как результат - основание Карфагена.
Логика событий говорит о том, что вопрос денег, таки стоял, как обычно. Чем больше денег, тем больше вопрос. Оно ясно, да вот еще и к этому нерешенный вопрос о власти. Как раз Марк Юстин утверждает, что власть Маттаном I, была оставлена на двоих — вот и конфликтная ситуация.
Вергилий и Юстин упоминают, что Пигмалион был поддержан народом. Давайте вспомним, кого античные мыслители называли “Народом” или “Демосом”, ну тот который должен “кратос”. А это были мужчины, обладающие собственностью - землей, недвижимостью, кораблями и рабами, то есть буржуазия, по-нашему.
Можно сделать вывод, что Пигмалион отстранил от власти не только свою сестру Дидору - Элиссу, но и жреческую, и аристократическую элиты, возглавив местный средний класс и крупную буржуазию. Тот факт, что он правил около 47 лет, говорит о том, что поддержка жителей Тира у него была и авторитет его был непререкаемым, а если и спорил кто, то немного. Тому сразу цикуты чашу или за рубежи Родины, чтобы не повадно остальным было.
Однако, наивно полагать, что переворот, устроенный и поддержанный одними, не вызовет антагонизма у других. Этими романтическими отклонениями страдают лишь натуры, восторженные цветными революциями XXI века, а Пигмалион к таковым не относился.
Созревший заговор его сестры, Верховного жреца и местной аристократии был раскрыт. Судя по ограниченным репрессиям, раскрыт на стадии подготовки. Иначе череда казней не позволила бы развиться дальнейшим событиям и появится на исторической арене Карфагену. А так..., а так погиб лишь Верховный жрец Сихей.
Тут впору вспомнить версию отравления оного. Ведь в античные времена практиковался почетный суицид неудачливого заговорщика. В этом случае сохранялись не только жизни, но и имущество близких самоубийцы. И не только близких, но и рабов, и ряда сторонников. А тут еще и сестра. В общем, по-родственному применили еще один из обычных видов наказания, а именно изгнание.
Почему не побег, овдовевшей влюбленной, да потому, что действие сие, подразумевает некую конспирацию и ограниченность в сроках подготовки. А здесь собрали все богатство жреческое, ведь известно, что на место основания Карфагена они вывезли все золото Храма Мелькарта, а там было много.
Да, ценности вывозили не легально. Во-первых, кто позволит. Эта вам не строптивая сестра. Тут иной подход - скаредный. Во-вторых, известно, что погоня была, но она отстала, тогда, когда преследователи увидели, как с кораблей бегущих сбросили мешки с якобы ценностями. Вместо них там был песок.
Однако, это только увеличивает груз на кораблях и время погрузки. Да к тому же, говорит о том, что кораблей было много, ибо шли они налегке - их долго не могли догнать, а потом отпустили — значит не побег, а изгнание.
Думается, всем ясно, что драгоценные металлы и камни - не пластиковые карты и места занимают много. Да к тому же еще и погрузка. Тут на несколько часов, под покровом ночи не перетащить из центра города в порт. Путешествие было далекое, да народу много, потому грузили еще и воду, продукты, оружие и все ремонтное оснащение для судов и кораблей.
Известное дело, что на Кипре сторонники Элиссы - Дидоры похитили на побережье около восьми десятков девушек, добывавших средства на подношение храму, в честь готовящихся свадеб, проституцией. Дам они захватили с собой в поисках места для Карт Хадашта, то есть Нового города, где и хотели обосноваться.
В общем, как обычно - “невеста будет сопротивляться, брыкаться, даже кусаться... Звать милицию, кричать: «Я буду жаловаться в обком!» Но вы не обращайте внимания, это старинный красивый обычай”.
Это значит, что на кораблях были в основном мужчины, а значит, кроме семей жреческой и аристократической элиты, бежали еще и солдаты, вот для них и были нужны свободные женщины.
Сколько было кораблей, сказать сложно, но стандартный экипаж финикийского судна составлял примерно 30 человек. Можно сделать вывод, что флот сформиован был не меньше, чем из двух, а то и больше десятков судов. Тут точно не до тайного побега — это было изгнание.
Пигмалион принял решение об изгнании заговорщиков и той, что была ему сестрой, а его врагам поводом и предлогом для борьбы за власть. Он полагал, что решил проблему.
Через много лет, основанный политическими эмигрантами Карфаген, станет сначала успешным конкурентом, а затем подчинит себе недальновидный Тир и похоронит его могущество навсегда.
Все же плохо, что у них не было ни интернета, ни телевизора, а то бы финикийцы выучили, непременно выучили уроки дона Корлеоне, цитировавшего Сунь Цзы: “Держи друзей близко, а врагов еще ближе”.
Продолжение следует.