Люблю время, которое принято называть эпохой застоя. 70-80-е гг.
Ах, какие там фильмы, песни, актеры! Сладкая, дремотная атмосфера советских кафешек, курортов и кинотеатров. Запах вокзалов, не только железнодорожных, но еще речных, которые были повсюду, как обычный транспорт.
Просторные площади, залитые бетоном и искрящиеся брызгами фонтанов. Серые высотки и монументальные ДК, зеленые дворы и темные аллеи с асфальтовыми дорожками.
И люди. Бородатые дядьки с гитарами, длинноволосая молодежь, женщины в аккуратных прическах. И мы, дети, в гольфах и галстуках, с букетами взлохмаченных астр.
Зоя Космодемьянская и четвертая высота, мушкетеры и Айвенго, жюль-верновский стимпанк и голова профессора Доуэля.
Казаки-разбойники, Али-баба, секретики под стеклышками (темно-коричневые – самый понт).
Дух странствий, побед и сражений, блуждающий из книги в фильм, который мы отчаянно пытались поймать сачком своих игр, не чувствуя голода и холода, закусанные комарами насмерть, до самой черной темноты, сколько можно было тянуть, пока не загнали домой, под голос Высоцкого, разносящийся из окон и скрипучих приемников.
Да, это мы – те самые книжные дети, не знавшие битв.
Раньше я думала, что только флер детства делает эти воспоминания особенными.
Но есть в них и нечто самоценное. То время – последний период, в котором мы имели образ будущего.
Мы жили там и тогда и знали, что будущее есть. Хотя по исторической траектории мы двигались к распаду страны, образ будущего был на пике своей энергии. Его гибель – одна из самых страшных наших потерь.
В масштабах страны его сейчас не возможно создать. Это слишком глубинный, экзистенциальный процесс, привносить в него искусственность будет чем-то еще более худшим, чем просто его не иметь.
Развитие идет своим чередом. Возможно, именно сейчас рождается новый образ. Пока я пишу этот текст. Пока вы читаете. Пока кто-то еще думает и пишет. Каким он будет, нам пока не узнать. Еще не время.
Но каждый из нас может создать свой образ – своего индивидуального будущего. Не придумать, не притянуть за уши, не нафантазировать, а именно создать.
Это не рационализация, а творчество, внимательность к потоку внутренних импульсов.
Катастрофизация уводит нас в прошлое. Она соблазняет страданием, и в нем даже может присутствовать специфическая сладость. Но это ослабляет.
Когда мы пресекаем ее колдовскую власть над сознанием, мы способны сделать шаг вопреки. Развернуться в другую сторону. От прошлого к будущему.
Что там? Продолжайте смотреть, даже если темно. Не бойтесь темноты. Для таких процессов требуется время.
Образ будущего – не само будущее. У него нет обязательств воплощаться. Его задача – не предсказание, а поддержка. Мы берем от него питание и силу. И с этим питанием и силой воплощаем свою волю.
В религиях это называется верой. Но я – атеистическая душа восьмидесятых, и религиозное видение мне не близко.
Подумайте о будущем. Каким вы его видите? Если несчастным – значит, вы снова повернулись в прошлое. Развернитесь еще раз. Смотрите в будущее.
