Начало
Второе прозвище духа – голод. Ибо, как гласит древняя армейская мудрость, голодный дух страшнее пьяного дембеля.
О, Господи! Как же хотелось жрать, Господи! Первый месяц учебки все наши мысли не о Тебе, Господи, а о еде! Эти навязчивые идеи о пельменях и пирогах разрывали мозг на части. Не думалось больше ни о чём, и не было более ничего: ни стремлений, ни мечтаний. Всё сводилось к одному: сиюминутной жажде калорий. Наша УПогЗ напоминала сборище зазомбированных тел, с жареной картошкой в глазах и сползающей на подбородки слюной.
Малой каким-то образом умыкнул буханку хлеба в столовой. Этот шустрый парень был из владиковских, но мы с ним закорешились на почве любви к боевым искусствам. Он 12 лет отдал таэквондо и имел звание мастера спорта. Мы даже как-то с ним в лёгкую поспарринговали, чем вызвали большое негодование со стороны сержантов. При своём небольшом росте и, надо сказать, кошачьем весе, он был очень подвижен, резок и имел жёсткие крепкие ручки, напоминавшие маленькие гвоздодёрчики. Но главным его оружием была психика, не поддававшаяся разного рода шатаниям. За что он быстро снискал авторитет в среде сослуживцев.
Короче, Малой спёр хлеб и поделился им с босотой. Мы разорвали буханку в сушилке грязными руками и, давясь, заталкивали куски сухого пшеничного хлеба (ржаной был большой редкостью) себе в глотку. Желудок с урчанием принялся переваривать доппаёк, и, по-моему, хлеб тут же всасывался в кровь. Моментально и с КПД, близким к 100%. Так, что до толстого кишечника уже ничего не доходило. Поэтому и в туалет по великой нужде духи почти не ходят. Нечем.
В туалет днём мы заходили, в основном, чтобы его вымыть. А по утрам туда стремились с другой целью. Но Козырь с Тарасюком всё делали для того, чтобы поставить нас в строй прежде, чем мы успеем опорожнить мочевой пузырь.
- Товарищ сержант, я сейчас обоссусь!
- Ссы в сапог, воин! На что тебе сапог?
Так и приходилось бежать трёшку по стадиону с мучительной болью внизу живота и на правой пятке. Правая пятка у меня гноилась и кровоточила всю учебку. Вообще, кровавые портянки – это норма для духа. Кто-то просился в санчасть. Но я решил держаться. По двум причинам. Во-первых, тот, кто идёт в санчасть, наносит на себя несмываемое клеймо калича, понижая свой социальный статус. Понижение социального статуса было связано с примитивной логикой следующего порядка: пока ты тупишь* в санчасти, мы вкачиваемся. Такое не прощалось.
Тупить – отлынивать, искать возможности пропустить наряды, занятия и т.д.
Во-вторых, в санчасти были свои законы. Там была своя дедва*, легко было пересечься с гарнизоновскими, или бойцами с обоза*.
Дедва – военнослужащие подразделения, в пополнение которому прибыли новобранцы, призванные служить на год позже и именуемые относительно дедвы «сынами».
Обоз – взвод обеспечения при учебном центре, личный состав которого формируется из нарушителей дисциплины, военнослужащих, не получивших доступ к оружию, и разного рода командировочных.
Пересечься с незнакомым старослужащим – это всегда большая неприятность для духа. Первый вопрос, на который нужно быть готовым ответить, - «Кто я тебе по призыву?». Если ошибёшься – быть беде. А ошибиться очень просто, если не знаешь десяток неуловимых для гражданского взгляда штрихов, по которым можно точно идентифицировать каждый призыв. Например, количество треугольников на подшиве, коих у духа нет вообще, ибо дух подшивается по уставу селёдкой*.
Селёдка — уставная подшива.
Пытаться ехать на броне — тоже не вариант. Бравировать и прыгать на старший призыв духам в принципе не позволено. Подобные инциденты жёстко пресекаются всеми, в том числе и своими родными сержантами, ибо на дедовщине держится весь армейский порядок. И если сегодня позволить духу отмахнуться от старослужащего с чужого подразделения, то завтра он отмахнётся и от своего. А это уже бардак.
Порядок – это когда унижают младших. А когда унижают старших – это беспредел. Можно ли обойтись без унижений? Не знаю. Вы попробуйте. Сходите туда и попробуйте. И если получится, расскажите нам о своём революционном опыте.
Дух должен быть на самом дне армейской иерархии, как в физическом, так и психическом отношении. Сержант Шнейдер однажды высказал одной фразой всю соль армейского порядка: «Дедве подсекай, фазанов* уважай, свой призыв уничтожай, а духов хорони!»
Фазан – военнослужащий подразделения, в пополнение которого прибыли новобранцы, призванные служить на полгода позже.
Даже внешний вид новобранца должен соответствовать его социальному положению: чем смешнее и ущербнее, тем лучше. Особо ценились чёрные следы на штанах в области ягодиц, оставленные нагуталиненными голенищами сапог. Они свидетельствовали о том, что именно этот дух в поте лица с утра до вечера на карачках шлифует полы. Большое внимание так же уделялось состоянию головного убора. В летнем варианте это была камуфлированная кепка, козырёк которой у новобранца должен быть обязательно распрямлён, как утиный клюв. И не дай бог кто-то из старослужащих увидит наглого духа, решившего загнуть края козырька, чтобы сблизиться в своём внешнем виде с человеком. За этим обязательно проследует пробивание фанеры*, а потом насильственное возвращение козырька в его исходное состояние абсолютной прямизны.
Пробивание фанеры – нанесение ударов кулаком в область грудной клетки. Это не так опасно, как удар в живот, но зато болезненно и оставляет долго незаживающие ушибы.
И одно было утешение во всём этом безобразии – отбой.
- Вот и снова день прошёл! – говорил Козырь, укладывая нас спать.
- Ну и на х… он пошёл! – отвечали мы в соответствии с древней традицией.
- Завтра будет день опять! – и сержант гасил свет в спальнике.
- Ну и в рот его е…ь! - отвечали хором замученные духи, быстро проваливаясь в долгожданный сон.
А утро наступало слишком быстро. Слишком, чтобы успеть выспаться. Слишком, чтобы захотелось вставать. И всё-таки, насколько бы быстро оно ни наступало, дух всё равно успевает проснуться за минуту до того, как дежурный проорёт: «Застава, подъём!».
Но в этот раз всё было иначе. Я почувствовал, как меня кто-то тормошит. Открыв глаза, увидел перед собой лохматое чудовище, напоминавшее отъевшегося домовёнка Кузю.
- Ты чо дэлаишь? – спросил Кузя с жутким акцентом.
- О, Господи Иисусе… - пробормотал я, прячась глубже под одеяло.
Так я понял, что к нам привезли магов.
Маги были замечательные ребята. Почему-то их не успели постричь в военкомате. Козырь говорил про то, что основная сюжетная линия этого призыва сводилась к следующему: в футбол играл, мячик с горы скатился, за мячиком побежал, военком поймал и в армию отправил. О том, куда и зачем они приехали, догадывались далеко не все горцы, и далеко не все понимали, что такое табель о рангах. Но для нас самым неприятным было то, что они наотрез отказались мыть полы.
- Нам Коран не позволяет! – был их ответ на всё.
Сержанты возражали:
- Покажи мне то место в Коране, где говориться о том, что мыть полы зазорно для мужчины!
Показать никто не мог, да и Корана под рукой не было. А и был бы – ничего бы он не решил. Все и так прекрасно понимали, в чём дело.
Дело было в специфике внешней политики магестанской диаспоры. Так уж повелось с тёмных времён, что маги занимали в отряде особое положение. Они противопоставили себя всем другим национальностям, отказавшись принимать традиции срочной службы. Маги никогда не мыли полы и не подсекали дедве. Такая стратегия имела свои риски и преимущества. Риски заключались в том, что на учебке, бывая в меньшинстве, они имели все шансы быть сломленными и упасть на полы. И когда такое случалось, они автоматически лишались поддержки земляков с гарнизона. Для них это было хуже всего. Поэтому они предпочитали сразу накатывать броню и начинать агрессивно подавлять сослуживцев, чтобы заставлять их за себя орудовать тряпкой. Ну и раз они не подсекали дедве, то лишались возможности стать дедвой. Подсекать магам считалось западло.
С другой стороны, поддержка земляков с гарнизона многое давала: магов-новобранцев редко прессовали так же, как прессовали остальных. В гарнизоне магестанская диаспора имела сильные позиции, так как большинство магестанцев после учебки попадали именно в гарнизон. И если какой-то резвый сержант позволял себе рукоприкладство в отношении магестанского призывника, он рисковал в столовой получить по шее уже от магов своего призыва. Надо ли объяснять, что сержанты стремились уладить дисциплинарный вопрос силами личного состава? Стандартным приёмом при этом было разведение на порядок одного-двух магов и нескольких представителей других национальностей.
Вот и мы с Вишней попали во время ПХД* на бытовку с двумя горцами.
ПХД – парко-хозяйственный день, традиционно проводящийся каждую субботу и подразумевающий тотальную уборку в подразделении и на территории.
- Только троньте нас, и мы вам ночью всем глотки перережем! – маги сразу дали понять, что диалога не состоится.
Я думал о том, что мы с Вишней эту отмороженную парочку не вытянем. Маги напоминали зверей, загнанных в угол. И я их понимал, я бы тоже десять раз подумал, прежде чем идти против законов своего землячества. Но ведь и у нас выбора не было. Назревал очередной мордобой. И тут на пороге появился Зеля...
Продолжение
Рудияр
Общаюсь с подписчиками в своём клубе ВК
#армия #служба #дедовщина #неуставныевзаимоотношения #общество #драки #конфликты #срочка #рассказ #агрессия