«Перемены – единственное, что постоянно в мире». Классика на то и классика, чтобы говорить с читателями о «классических» явлениях – постоянных и вечно повторяющихся. История идёт по спирали. Не мы первые, не мы последние входим в очередной поворот.
В первой части романа «12 стульев» есть две главы, посвящённые биографии Ипполита Матвеевича от его рождения в 1875-ом до 1913 г. Из глав понятно, что человек это был паршивый. Он предавал однокашников и плохо учился в гимназии, после неё уже нигде не учился и не служил. Просто был богатым наследником и вёл себя как хотел, паразитируя на других.
Его ничего не заботило, кроме своих удовольствий. Он катался в Париж с чужой женой, он коллекционировал ценные, но никому не нужные марки, он палил забавы ради по птицам из голубятни своего покойного отца, он женился по расчёту, он участвовал во всех увеселениях, которые только устраивала знать Старгорода.
И вот, в изображённом 1913 г. будущий «охотник за табуретками», а пока уездный предводитель дворянства, наблюдает салют по случаю трёхсотлетия дома Романовых…
В эту же ночь Ипполит Матвеевич, от которого ещё пахло духами, переваривал торжественный ужин, сидя на балконе своего особняка. Ему было только 38 лет. Тело он имел чистое, полное и доброкачественное. Зубы все были на месте. В голове, как ребёнок во чреве матери, мягко шевелился свежий армянский анекдот. Жизнь казалась ему прекрасной. Тёща была побеждена, денег было много, на будущий год он замышлял новое путешествие за границу.
Но не знал Ипполит Матвеевич, что через год возникнет война с Германией. Он считал, что к пятидесяти годам будет губернским предводителем, не зная того, что в 18-м году его выгонят из собственного дома и он, привыкший к удобному и сытому безделью, покинет потухший Старгород, чтобы в товаро-пассажирском поезде бежать куда глаза глядят.
Ипполит Матвеевич, сидя на балконе, видел в своём воображении мелкую рябь остендского взморья, графитные кровли Парижа, тёмный лак и сияние медных кнопок международных вагонов, но не воображал себе Ипполит Матвеевич (а если бы и воображал, то всё равно не понял бы) хлебных очередей, замёрзшей постели, масляного каганца, сыпно-тифозного бреда и лозунга «Сделал своё дело – и уходи» в канцелярии загса уездного города N.
Не знал Ипполит Матвеевич, сидя на балконе, и того, что через четырнадцать лет ещё крепким мужчиной он вернётся назад в Старгород и снова войдёт в те самые ворота, над которыми он сейчас сидит, войдёт чужим человеком, чтобы искать клад своей тёщи, сдуру запрятанный ею в гамбсовский стул, на котором ему так удобно сейчас сидеть и, глядя на полыхающий фейерверк с горящим в центре императорским гербом, мечтать о том, как прекрасна жизнь.
На долю Остапа Бендера тоже, несомненно, выпали скитания и лишения. Но будущий партнёр Воробьянинова по «концессии» был человеком деятельным и оптимистичным. Похоже, он исповедовал принцип: «Перемены – единственное, что постоянно в мире». Вот какую отповедь он дал Кисе:
– Жизнь! – сказал Остап. – Жертва! Что вы знаете о жизни и о жертвах? Или вы думаете, что если вас выселили из вашего особняка, вы знаете жизнь?! И если у вас реквизировали поддельную китайскую вазу, то это жертва? Жизнь, господа присяжные заседатели, это сложная штука…
Великий комбинатор нередко философствует на страницах романа. Воробьянинову его поучения были не впрок, а вот читатели давно растащили их на цитаты. Классика на все времена)
Читайте также выдержку из «12 стульев» о международном положении!
#12стульев #остапбендер #эпохаперемен #литература #историческиесобытия