У Есенина был день рождения, а у меня – день возрождения.
Я очень давно мечтаю съездить в родной Самарканд, ступать по земле, куда капала кровь с пупка моего, увидеть и обнять родных мне людей. Людей, которых ни на минуту не забываю долгие годы разлуки, которым я дорог как есть. Которые мне дороги только потому, что они – есть!
Объятия... Отложим далеко в сторону сексуальный подтекст, но не могу не заметить, что даже в этом «подтексте» объятия становятся истинным мерилом сексуальности, непременным атрибутом ЛЮБВИ только для родственных душ!
Почему я начал именем Есенина?
Да, я знаю, что был такой поэт, читал его строки, с упоением слушал песни на его стихи. Но не знал, что после полувека учебно-программного знакомства (школа, университетский филфак) он возродит меня.
Я стал номинантом литературной премии имени Сергея Есенина «Русь моя», моя проза (не поэзия!) попала в одноименный альманах, мне присудили юбилейную медаль к 125-летию поэта. И я, не надеясь ни на что, поскреб по сусекам и поехал в Москву на церемонию вручения премии в Центральном Доме литераторов.
Конечно, выйти на сцену ЦДЛ и получить нечто – тоже событие. Наверное, лет 40, может 30 назад, я прыгал бы от радости. Но я поехал не ради этого. Заранее попробовал собрать по поводу дорогих мне людей, которых очень хотелось видеть и обнять. Конечно, кто-то естественным образом самооткололся, но главной радостью и наградой для меня был приезд дочки Светланы – моего самого светлого и строгого литературного критика. Она примчалась с другого города на несколько часов, чтобы побыть рядом со мной.
Удвоили радость мой двоюродный племянник со стороны отца Равшан из Самарканда и мой друг студенческой юности, университетский товарищ (тоже из родного Самарканда) Вартан Манукян, сын моей любимой преподавательницы Анны Мироновны.
Но я не знал, что правильно покинул ЦДЛ до главного события и поехал в Балашиху, где сейчас живет Вартан с семьей и многочисленной родней.
Я не знал, что в Подмосковье попаду в... родной город, во всяком случае каждый шаг, каждая встреча будут раскрытыми объятьями малой Родины. Что так же, как в Самарканде, почти каждый встречный, независимо от национальности, окажется близким знакомым и другом Вартана, стало быть, и моим. Что в его доме будет ждать с распростертыми же объятьями и божественной долмой, приготовленной ручками Жанночки, мой ДОМ! Мои родные. Что глаза будут сверкать от слез неподдельной радости. Что я вдруг пойму, что так искренне меня не встречали и не обнимали очень давно. Что, говоря словами Давида, внука Вартана, меня в объятьях будет «трясти как грушу» его прабабушка Нина – моя самая преданная читательница-почитательница. Сердце мое раскроется во всю ширь и забудет, что надо продолжать биться.
Я не знал, что на следующий день, 3 октября, в заброшенном парке Горенки, на пожарище дачи Всеволода Мейерхольда, Сергея Есенина будет больше, чем в Центральном Доме литераторов...
На обратном пути мы зашли в цветочный магазин. Конечно, цветочница Мария и Вартан, их семьи, знали друг друга. С разрешения моего друга я попросил Марию сложить букет цветов, который любит Жанночка, супруга Вартана. Переполненный поэзией, волшебным воздухом, светлыми человеками, я с ходу выдал:
– Я очень люблю ходить в гости к друзьям, которые позволяют мне дарить цветы своим женам.
– А если не разрешают, вы туда не ходите?
– Если муж позволяет мне дарить такой прекрасный букет с рук такой прекрасной цветочницы как вы, я понимаю, что меня любит и принимает вся семья!
– Приходите еще!
– Непременно! – ответил я.
Так и будет.