Когда война стоит у порога... Хм... Интригующая строчка, очень подходит для начала, казалось бы, но есть в ней какой-то наигранный драматизм, некоторая доля пафоса, всё такое, чему сразу не хочется верить. Тем не менее, эта строчка очень точная.
Война стоит. Ничего не грохочет, во всяком случае сейчас. Колонны военной техники прошли мимо дома зимой — туда, весной — обратно. Ракету над домом сбили ещё летом. А сейчас — тишина. И она страшнее. Она не понятна, она непредсказуема, она тревожна.
Война у порога. Да. От моего дома до одной воюющей страны двадцать километров, до другой — двадцать восемь. И в соседней области, в приграничном районе, где в девяноста шестом я торговал сметаной, уже прилетало.
Когда война витает в воздухе, как в бесконечных пабликах в телеге, так и в глазах бабушек на лавочке к подъезда. Товарняк, проходящий в четырёхстах метрах от дома, заставляющий землю дрожать, воспринимается уже с подозрением. Колонна фур по трассе с другой стороны — с таким же подозрением. Любой необычный звук — и ты уже на стрёме. И хочешь не хочешь, а внутренне мобилизуешься. Вчера осмотрел подвал на предмет убежища. Вчетвером тесновато будет, но если всё там в порядок привести — как-нибудь пересидеть можно будет. А вот если завалит — хреново будет. Воду лучше сразу поставить, все пятилитровые бутылки туда отнести. Собака и коты?.. С собакой гулять нужно... Продукты. Тааак... Что полежит?.. Тушёнку нужно обязательно, сгущёнку — бесспорно. Много не нужно — всё равно при первой возможности нужно уезжать. Уезжать. Куда?.. Есть куда, слава богу. У жены в России своя пустая квартира, тёща не так давно умерла — осталось наследство. И тут как бы всё продумать можно и подготовиться, и вещи собрать, и временный перевалочный пункт найти — вариантов масса. Но есть нюанс... Я. Мой главный нюанс — это я сам.
Я впервые понял, что очень боюсь сам себя. Я боюсь испугаться. Отъезд жены и детей — это не предмет обсуждения. Даже родители пожилые — их тоже можно отправить на родину мамы в Ярославскую область, там есть, где приютиться, технически не сложно всё организовать. Но я-то сам как?.. Я не знаю, смогу ли не струсить и остаться в ополчении, которое, случись что, обязательно появится. Ведь сразу возникнет железная аргументация — мне детей поднимать, мелкие они ещё пока, да и старый я, шестой десяток разменял. Да и вообще, инстинкт самосохранения и спасения потомства... Но есть и Родина — земля, на которой я появился на свет, земля, где я познавал дружбу, любовь... Её леса, реки, озёра, её воздух, её потрясающие люди, которых таких больше нет нигде. Всё то, что с корнями проросло во мне, всё то, с чем я — единое целое.
Эта многострадальная земля... В ней то и дело откапываются железки времён войны. В каждом населённом пункте — памятник погибшим защитникам со списками из сотен имён. Список некогда живых людей, которые даже если и боялись смерти, то справились со страхом и отдали жизнь за эту землю. Такой памятник с именами стоит у нас в посёлке, в сотне метров от дома. И где-то там, очень высоко, все они смотрят на меня и ждут моего решения. А потом они меня встретят, ведь когда-нибудь эта встреча случится... Выжившего на войне или погибшего, сбежавшего и дожившего до старости — не важно, когда. Важно — какого меня и как меня они там встретят: заключат в объятия или отвернутся, как от прокажённого?.. Но я не знаю. Я правда не знаю, что случится со мной, если случится война. Моя жена, я знаю, не захочет меня терять и волноваться за пять тысяч километров о том, жив ли я. Она в страшном сне не может представить, что останется одна и будет сама поднимать детей. Но я также знаю, что она никогда не простит мне трусость. Она будет жить со мной до последнего дня и знать, что я трус. И я буду это знать. Трус, но живой. Не побоявшийся, но погибший. Выбор так себе... Но выбирая остаться со своей страной, со своим народом — есть шанс выжить, а значит не испытать позора. И опять же, чёрт возьми!.. Теория это всё. Как будет на самом деле — я не знаю. И потому боюсь. Но это страх — это не трусость. Это то, что познаётся только, когда случилось.
Война рядом. Война на пороге. Война большая и жестокая, может ещё более жестокая, чем предыдущая. Война, когда враг — твой брат, который отрёкся от братства, а потому ненавидит тебя, презирает, жаждет твоей крови. Война, когда брат предательски позвал на подмогу орду из всех твоих заклятых врагов. Но дай бог, чтоб Часы Судного Дня остановились в 23.59. Есть ещё надежда... Есть.
