У моей бабушки Ольги Михайловны был прекрасный немецкий. Это многое предопределило в ее судьбе. А началось все очень просто и романтично.
Отец бабушки в 1930-е годы преподавал в энергетическом институте. В те годы СССР находился в дружественных отношениях с Германией. Сотрудничество в области энергетики приветствовалось обеими сторонами. И В Москву, в МЭИ, приехала группа немецких специалистов. Русского языка они, разумеется, не знали, а вот наши инженеры, старой школы, вполне могли разговаривать на немецком, ибо в гимназиях до революции дело с иностранными языками было поставлено хорошо.
Прадедушка мой тесно стал общаться по службе с герром Шмидтом (Schmied в переводе с немецкого кузнец). Он был Кузнецов, им обоим нравилось - однофамильцы! Шмидт приехал с семьей: женой и сыном, ровесником моей бабушки Ольги. Было им тогда лет по 13-14. Фрау Шмидт было скучно, одиноко, и моя прабабушка, Варвара Васильевна, которая владела немецким с детства, составила ей компанию. Приглашала в гости, возила по Москве, сопровождала за покупками на Немецкий рынок, что был неподалеку от их дома в Лефортово.
Естественно, и дети познакомились и проводили много времени вместе. Лёля (так звали бабушку дома) учила Рудольфа Шмидта русскому, он помогал ей совершенствовать немецкий. Когда кончилось лето, Рудольф категорически отказался идти в школу при немецком посольстве, заявив, что хочет в русскую. Вместе с Лелей. Как оказалось, он уже питал к ней нежные чувства и даже сочинял по этому поводу стихи. На немецком, разумеется. Что еще больше стимулировало её к совершенному владению языком.
Совместная учеба длилась недолго. Прадедушка с семьей срочно покинул Москву - надвигалось время репрессий. Они уехали, вернее, бежали в Омск, затем в Подмосковье. А потом, в день выпускного бала, началась Великая Отечественная. Она мечтала учиться в литературном институте, стать журналисткой, вместо этого сначала несколько месяцев эвакуации, потом краткосрочные курсы связистов и - фронт. Войну она прошла в отдельном женском дивизионе Ставки главного верховного командования, обеспечивающего связь с фронтами.
Много раз их бригада входила в действующие на передовой части. Приходилось работать в землянках, в развалинах. Основной работой Ольги были шифровки разного вида, секретные линии передач и прослушка немецких переговоров. На мой вопрос, много ли ценного она выслушала за войну, бабушка отмахивалась, говоря, что немцы, в основном, ругались. Но однажды разговор поставил ее в тупик. С немецкой стороны шла непонятная, похожая на славянскую речь. Такого языка бабушка не знала, но говорили на нем немцы. Оказалось, что это лужицкие сербы, проживающие в Саксонии и Бранденбурге.
И еще Ольга очень боялась встретить на фронте Рудольфа, о котором всегда по-доброму вспоминала. Слава Богу, не случилось. Зато встретила своего одноклассника, который проявлял к ней внимание в школе. В 1944 году, в Бресте, они расписались. Уже после войны, живя с мужем в оккупационной зоне, бабушке приходилось быть переводчиком в комендатуре. Порой, оставив маленькую дочь, мою маму, на попечение квартирной хозяйки, по тревоге бежать с пистолетом в кармане кофточки к мужу - переводить. В середине 1960-х годов она снова оказалась в Германии - в Вюнсдорфе, но уже в качестве начальника секретной части.
Неудивительно, что при выборе изучаемого языка в школе я отдала предпочтение немецкому, хотя тогда, в 70-х, в моде уже был английский. #аннф кузнецова